— Теперь докладывай, — сказал Аркадий Игнатьевич.
Я рассказал все по порядку: про гасян Ульма, ушедших вверх по протоке гольдов, оружейный склад с динамитом, взрыв и погоню.
— Блейка я застрелил, — закончил я. — Домбровского Семен задушил. Савва Руднев устроил засаду у реки, ранил Ильку и ушел через протоку.
Дядька посмотрел на Рыжего.
— Домбровский точно того?
— Точнее не бывает на этот раз, — ответил Семен. — Пока совсем дух не испустил, я его не отпускал.
Впереди начался мелкий спокойный участок. Семен достал из-за пазухи завернутый в промасленную ткань сверток, который я отдал ему перед погрузкой.
— А это при англичанине нашли.
В руки дядьки легли записная книжка Блейка, сложенная карта, телеграфный бланк и листок с перерисованными условными обозначениями. Аркадий Игнатьевич пробежал глазами несколько страниц и развернул карту на коленях. Карандашные линии тянулись от Уссури к Хуньчуню, Владивостоку и дальше на юг. Возле рек и селений стояли цифры и знакомые знаки.
— Тут не один караван, — произнес он. — И Ульма не единственный склад. Переправы, связные, места выгрузки… Сеть куда шире, чем мы думали.
Дядька сложил бумаги и убрал за пазуху.
— Руднев вас видел?
— Всех троих, — ответил я.
Аркадий Игнатьевич посмотрел на лежавшего без сознания Ильку.
— Плохо. Блейк действовал по приказу, сам понимаешь, откуда. Домбровского гнала ненависть к империи, а Савва служит только себе, то бишь деньгам. Он знает русских, китайцев, хунхузов, контрабандистов и пути по обе стороны границы. Вы лишили его большой выгоды. Он захочет вернуть потерянное и расплатиться с вами.
— Найдем, — сказал Семен.
— Теперь найти его будет труднее. После сегодняшнего он станет куда осторожнее.
Впереди показалась знакомая излучина, за которой начинались козловские земли. Аркадий Игнатьевич еще раз проверил состояние Ильки и повернулся к нам:
— До пристани меньше часа. Теперь запоминайте, что станете говорить.
Официальную версию дядька изложил медленно и заставил нас повторить каждую деталь.
Мы высадились на берег по открытому поручению торгово-изыскательской партии: осматривали возможные стоянки и промеряли протоки. В лесу на нас напала шайка примерно из шести хунхузов и беглых каторжан.
В перестрелке Илька получил пулю в грудь. Мы отбились, отошли к берегу и нашли спрятанную в камыше лодку. Сколько противников убито или ранено, неизвестно. Уже после нашего отхода в глубине тайги прогремел сильный взрыв.
— Никакой Ульмы, склада, Блейка, Домбровского и Руднева, — закончил дядька. — Про бумаги тоже молчок. Доклад Петру Петровичу Эпову я сделаю сам.
Семен повторил легенду почти слово в слово, и я следом за ним.
— Почему нельзя рассказать? — спросил я. — Угроза ведь не миновала. Руднев ушел, сеть осталась.
— Именно потому и нельзя. Раскроем работу наших групп. В Лончаково и Козловской начнут гадать, кто и зачем ходил к Ульме. Потом разговоры дойдут до торговцев, приказчиков и китайского берега. К тому же где-то среди своих сидит человек, который передает сведения врагу.
— Думаете, в Лончаково? — спросил Рыжий.
— Не знаю. Он может быть в Козловской, Хабаровке, среди изыскателей или на пароходе. Пока не выясним, официально вас к Ульме не посылали. Вы по-прежнему казаки, которых взяли в помощники изыскательской партии.
— Надо «Сунгачу» как-то проверить. Они хотели ее взорвать, и вроде на пароходе есть их человек.
— Хорошо, — кивнул дядя.
Из-за поворота показалась козловская пристань. Семен направил лодку вдоль берега, несколькими толчками погасил скорость и осторожно подвел нос к сходням.
Нас заметили. На берегу закричали, к пристани побежали казаки. Один, разглядев лежавшего на дне Ильку, сразу бросился к правлению.
— За лекарем побежал, — сказал дядька. — Семен, не дай течению нас развернуть.
Рыжий упер шест в дно. Нос лодки стукнулся о край пристани. Подбежавшие казаки ухватились за борт и подтянули нас к сходням.
Вскоре появился доктор Алексей Юрьевич Балохин с саквояжем. За ним спешили двое санитаров с носилками.
Алексей Юрьевич заглянул в лодку и замер, увидев трубку.
— Это кто сделал?
— Я, — ответил я. — Воздух сдавил легкое. Он уже перестал дышать.
Ильку вытащили на берег и уложили на носилки. Балохин быстро проверил пульс и приложил ухо к груди.
— Разговоры после. Поднимать осторожно. Трубку не трогать!