Затем выступил представитель войскового управления.
— По распоряжению его высокопревосходительства Приамурского генерал-губернатора генерала-лейтенанта барона Андрея Николаевича Корфа Козловскому округу выделяется войсковое пособие в размере двухсот рублей серебром.
По строю прошел одобрительный гул.
— Средства предназначаются на устройство учебного стрельбища, изготовление мишеней, приобретение патронов для учебных стрельб, ремонт оружия и снаряжение приготовительных разрядов.
Эпов вышел вперед и принял свидетельство на выдачу денег из войскового казначейства.
Потом нас пятерых вызвали из строя. На покрытом сукном подносе лежали небольшие посеребренные фляги. На одной стороне была выгравирована надпись: «Уссурийское казачье войско». На другой: «Войсковой смотр. Хабаровка. 1889».
— Это личный подарок генерал-губернатора участникам победившей команды, — объявил офицер. — Не государственная награда, а память о первом большом смотре нового войска.
Каждому вручили по фляге. Я повертел свою в руке, сунул за пазуху чекменя и вернулся в строй.
Все уже решили, что церемония окончена. Однако офицер комиссии взял другую папку и развернул наградную ведомость.
— Казак Громов Андрей Васильевич, выйти из строя!
Я шагнул вперед.
Перед строем стояли Корф и Унтербергер. Барон негромко сказал что-то губернатору, и тот подозвал меня жестом. Офицер начал зачитывать представление.
— За мужество, проявленное при обороне русского форта Новая Москва в Абиссинии. За спасение русских подданных от расправы. За овладение иностранным судном ради спасения приговоренных к смерти соотечественников и возвращение их под защиту Российской империи. А также за бдительность и самоотверженность при раскрытии убийства гвардейского ротмистра Резанова на борту парохода Добровольного флота «Кострома» …
Весь строй смотрел на меня. О награде объявили еще в Лончаково, но сама медаль только теперь добралась до Хабаровки.
Генерал-майор Унтербергер принял с подноса серебряную медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте и собственноручно приколол ее к моему чекменю.
— Служи честно, Андрей Громов.
— Рад стараться, ваше превосходительство! — отчеканил я так, что зазвенело в ушах.
Следом вынесли шашку в простых кожаных ножнах с серебряным прибором. Работа отменная, без лишней вычурности. На устье серебром вывели мои инициалы.
— Подарок от генерал-губернатора Корфа, — пояснил офицер.
— За проявленное мужество и образцовую службу.
Я принял оружие обеими руками, поклонился барону и громко выкрикнул:
— Покорнейше благодарю, ваше высокопревосходительство!
— Скажите несколько слов, — предложил Унтербергер.
Горло внезапно пересохло. Я повернулся к замершему плацу и посмотрел на строй.
— Рад стараться за Веру, Царя и Отечество! — голос слегка охрип. — Только не я один достоин этой награды. Она принадлежит и тем, кому не суждено было вернуться домой из Новой Москвы.
Несколько мгновений над плацем стояла тишина.
Потом строй грянул:
— Любо!
Я вернулся на место, приложив руку к медали на груди.
Следом вызвали Семена.
— Бирюков Семен Трофимович!
Рыжий вышел вперед. По распоряжению Корфа Сема получил такую же шашку с серебряным прибором за мужество при защите русских поселенцев в Сагалло.
Церемония продолжалась еще около получаса. Награды получили многие казаки: за беспорочную пограничную службу, отражение хунхузских налетов, спасение товарищей.
Наконец офицер раскрыл последний футляр.
— Атаман станицы Лончаково Огородник Денис Иванович!
Огородника в Хабаровке не было. Наградное представление зачитывали в его отсутствие.
Дениса Ивановича наградили Георгиевским крестом за руководство обороной Лончаково, отражение крупного хунхузского нападения, личное мужество и продолжение командования после ранения. Отдельно упоминались годы службы, укрепление станицы и забота о людях, но основанием для награды было именно боевое отличие.
Футляр и наградной лист под расписку принял Овсянников.
— Вручите лично, — сказал Унтербергер.
— Так точно, ваше превосходительство.
На этом церемония завершилась.
Над плацем разом прокатились команды. Округа один за другим снимались с места, уводили коней, приготовительные разряды выстраивались возле наставников.
Я еще раз глянул на серебряную медаль. Семен наполовину обнажил подаренную шашку и придирчиво осматривал клинок.