Появился Мэконнын, похоже, он был искренне рад увидеть меня живым и здоровым. Вот из него получился бы государь получше, умен и крут у меня тесть, что еще для царя нужно! Нет, что-то меня на дворцовые перевороты потянуло, тут того и гляди итальянцы шашлык сделают, а он опять какие-то авантюры затевает (это я про себя). Рассказал, что было, про поход, как пушки захватили, встречу с Таиту (тот еще подарок), ночной переполох, госпиталь, артиллерийскую дуэль. Рас сказал, что они приняли решение о генеральном сражении недалеко возле местечка Адуа, но услышали отдаленные орудийные выстрелы и вернулись назад. Сказать, что негус в гневе, это ничего не сказать, увидев, что в лагере никого, он было велел всех командиров выше башей отловить и на кол посадить, но Мэконнын сказал, что это он успеет, а кто командовать в сражении тогда будет? Вот по результатам войны и примем решение, кого наказать, а кого простить.
Букину тоже пришлось все рассказывать, на что Андрей ответил, что ему кажется, что итальянцы уже знают, что армия негуса разбежалась, и могут начать атаковать сами, хоть прямо сейчас и он посмотрел в сторону противника. На счастье, там никого не было.
– Александр Павлович, считаю, что ситуация кардинально изменилась не в лучшую для нас сторону. Мы потеряли инициативу, и теперь Италия будет атаковать, а мы – защищаться. И дай бог, чтобы мы успели собрать силы к завтрашнему дню.
– Дорогой мой геразмач (или, может, тебя уже повысили в звании?), донеси до негуса, что эту дорогу я удержу, но чуть дальше есть другая, та, по которой вы вернулись из Адуа. Конечно, выстрелы крепости достанут и туда, но штурма с двух сторон я могу и не вынести. Так что пусть ее перекроют всеми имеющимися силами.
Утром, с рассветом, опять началось: теперь по крепости работали минимум две, а то и три батареи, но и у нас было задействовано все три восьмидесятимиллиметровых орудия. Новиков и Серджио только метались туда-сюда, проверяя прицелы. Казаки нашли у убитого офицера-кавалериста бинокль и отдали его Серджио, а я не забирал у Новикова свой. Пока мы стреляли четче итальянцев. Похоже, такого калибра у них не было, иначе нас бы уже разнесли, поэтому нам опять удалось подавить батареи врага. После артподготовки я увидел пехотные шеренги: много, на ширину полутора верст. Шли не очень густо, так, чтобы шрапнель не сильно косила ряды. Но, батеньки мои, вы забыли о пулеметах, давайте, подходите ближе. Однако, подойдя на 300–400 метров и попав под пулеметный огонь, пехотинцы стали окапываться, похоже, они решили вести осаду по правилам военного искусства. Ну что же, это радует, хоть за дикарей перестали держать.
Попросил принести «максим» на стену и отработал по окапывающейся пехоте, пока она не зарылась в землю. Сверху было особенно эффективно: первую траншею проредил хорошо; со второй – похуже: а третью – из-за острого угла прицела, практически не задел. Новиков предложил пройтись шрапнелью над головами землекопов, только мелкими снарядами, из наших пушечек. Сказано – сделано, на стену приволокли три пушки Барановского, и скоро над окопами повисли белые облачка шрапнельных разрывов. Водоносов и людей с судками тоже расстреляли шрапнелью: пусть поголодают и сухие губы пооблизывают – это полезно, хотя ночью воду им все равно принесут. А ночью мы абиссинцев с кривыми саблями запустим – посмотрим, многие ли из окопов уйдут тогда живыми.
Поехал к тестю, он мне передал два письма от Маши. Попросил его «драгун» ночью атаковать окопы итальянцев. Мы их уже проредили пулеметами и шрапнелью, есть-пить не даем, так что уже легче будет с ними справиться. Спросил, сколько итальянцев, я ответил, что около восьмисот.
Сходил вечером на Совет – мои действия представили как пример стойкости и выполнения воинского долга (я ни черта не понял, только по интонации негуса), но как склонились расы, я заметил, и в ответ поклонился им. Почти половина из присутствующих на Совете – новые лица.
Вечерняя вылазка «драгун» была удачной и к утру в окопах живых не осталось, те, кто выжил, бежали. Заметил, как действуют абиссинцы: они не перли толпой под выстрелы, а, пользуясь складками местности, старались подойти для броска чуть ли не на пятьдесят шагов, потом залп и в клубах дыма от черного пороха воины бросались вперед, кривыми саблями вырезая всех напрочь. «Драгуны» были довольны – прибарахлились с убитых. Приказал их баши покидать трупы в окопы и засыпать, чтобы у противника желания воспользоваться второй раз этими же окопами не возникало, да и вонять будет меньше.