Но, к сожалению, и здесь меня ждал облом – не захотел есаул стать эфиопским графом… Я выразил сожаление (а это действительно так) и попросил его подумать. Сказал, что Бякову я и предлагать не буду – помню, как он очередью из пулемета положил сдававшихся кочевников. Может, кто из простых казаков захочет остаться и стать абиссинским дворянином – баляге и получить первый офицерский чин у негуса.
Потом нас пригласили к раздаче трофейных денег. Столько золотых монет я не видел ни разу: старший урядник Сероштан объявил, что на один пай достается тысяча восемьсот золотых монет. Многие ахнули, пооткрывали рты, но Нечипоренко сказал, что только за пятнадцать тысяч винтовок по пять золотых за штуку нам заплачено по прейскуранту интенданта негуса семьдесят пять тысяч монет, да еще за пушки на кораблях столько же, еще за большой корабль тысяча монет как за крепость, за другие поменьше. В общем, они все поделили, не забыли семью погибшего и раненого казака, который все еще в госпитале. Потом всем стали вручать кошели и узелки, мне тоже передали здоровенный кожаный мешок, в который и были упакованы мои монеты за пять атаманских долей. Я еле поднял его и положил в пустой ящик, туда же пошли доли Артамонова, Титова и других, оставшихся в Асмэре.
Потом я сказал, что негус их благодарит за службу и еще награждает особо тех, кто участвовал в штурме кораблей. Все получат по ордену Звезды Эфиопии, есаул Нечипоренко теперь командор этого ордена и ему положена большой знак 3-й степени на шейной ленте, прочие офицеры и получают офицерские знаки 4-й степени. Фейерверкеру Новикову, как занимающему офицерскую должность старшего артиллериста, хотя и непосредственно в штурме не участвовавшему, но снарядившему бомбы, также положен офицерский знак ордена. Взяв награды, увидел еще дополнительную коробочку и открыл – там были мои бриллиантовые мечи к Звезде Эфиопии (а я ведь не взял сам орден, растяпа). Вручил знаки и грамоты Нечипоренко, который сам стал раздавать их подчиненным. Напомнил о гостях и, если до вечера они не появятся, то, значит, будут завтра, поэтому встречать их с эфиопскими наградами, раз мы на службе у негуса до заключения мира.
Старший урядник, ведавший подсчетом трофейных паев, сказал, что «на чихирь обчеству» осталась некая сумма от не делившейся нацело, поэтому, чтобы удача нас не покинула, он просит атамана и есаула сегодня повечерять с казаками. Я согласился, но только чтобы в меру, и попросил фельдшера Семирягу развести половину оставшегося спирта, так как из Александрии я чего-нибудь «обчеству» привезу. На вопрос, как я доплыву до Александрии, сказал, что буду участвовать в мирных переговорах и, возможно, войне конец – уже объявлено перемирие, так что в итальянцев не стрелять, если они сами первые огня не открывают. А как поплыву, это пусть гости наши решают, что к негусу едет.
Казаки купили у стрелков-абиссинцев барана и приготовили на ужин шашлык, опять кричали «Ура атаману» и пели песни, потом выставили караулы и легли спать. Новиков распорядился, чтобы его артиллеристы, расположившиеся на пароходе, ночью освещали прожектором вход в бухту, но случилось как в поговорке: «шею вымыли, а бабушка не приехала», будем ждать ее завтра с утра.
Глава 12. «Пушки с берега палят, кораблю пристать велят…»
Утром гостей не было, съездил в порт к Новикову. Он уже собезьянничал новые знаки различия и пришил себе по кубарю на воротник, а его фейерверкеры – треугольнички. Казаки пока обошлись без новых знаков различия, поскольку пришивать их на рубаху без ворота некуда. Но кресты и медали еще вчера все прикололи. Вот только Нечипоренко некуда было шейный орден повесить – не на голую же шею… Заметил, что рангоут лежащего на боку крейсера «Dogali» спилили, чтобы не мешал шлюпкам плавать по акватории порта – и так крейсер перегородил довольно большой участок, то есть, когда начнем пользоваться портом, надо его либо поднимать, либо взрывать или резать и растаскивать на металл, но там же боезапас?! Спросил нового прапорщика-баляге, есть ли у нас заряды для салюта, а то ведь будут давать «салют наций» как при заходе в иностранный порт, а нам отвечать придется. Новиков ответил, что боеприпасы (даже обычные полузаряды с кораблей, не говоря уж об унитарных зарядах к орудию Барановского) ему тратить не хочется, так что, если есть возможность, нельзя ли обойтись без никчемной пальбы?
Вот забыл, а лоцман у нас есть?
Поехал к домику начальника порта, он вышел встречать меня за ворота, уважительно поклонился, я ответил ему легким поклоном, назвав по имени (у Новикова узнал, что зовут его Мехмет-ага). Пожилой Мехмет-ага прямо лучился от счастья, что такой большой начальник, как я, уделил ему внимание, стал приглашать в дом на чашечку кофе. Я отказался, сославшись на то, что мы ждем русский военный корабль.