Пока идет погрузка, решили с Нечипоренко пройтись по пакгаузам. Еще до эпопеи с лодками, есаул переодетый под офицера туземного батальона, взяв разводящего из кордегардии и четырех абиссинцев в форме туземных итальянских батальонов. сменил караульных на наших людей, а бывших часовых, отобрав у них винтовки, препроводили к задержанным в кордегардию, под охрану «драгун». Теперь, взяв ключи у коменданта, стали открывать ангары-пакгаузы. В одном нашли штабеля ящиков с винтовками и патронами, в двух других — продовольствие, третий пока был пустой, возможно туда предназначался груз с кораблей, но сейчас это будет тюрьма — согнали туда всех пленных и сдали их под охрану абиссинцев, старшим поставили казака. Были еще склады поменьше, но до них после руки дойдут.
Пошел на телеграф отправить сообщение от имени военного корреспондента Степана Александровича Павлова (надеюсь, редактор Гайдебуров поймет, от кого). Открытым текстом в редакцию газеты «Неделя», Санкт-Петербург, из действующей армии негуса Менелика «корреспондент» сообщил о грандиозной битве при Адуа с количеством участников и приблизительным количеством потерь и пленных. Написал, что итальянская армия наголову разбита, а ее остатки попали в плен. Сообщил о зверствах итальянцев, вырезавших русский госпиталь Красного Креста, перечислил погибших пофамильно. Наверно, Антонелли с фотопластинками еще не прибыл в Европу, но Ильг мог успеть дать телеграмму Председателю Красного Креста через Джибути. В любом случае, имиджу итальянцев эта публикация повредит, а уж если снимки будут, то и подавно, тогда за судьбу нынешнего итальянского правительства я не дам и трех копеек. Шифровальная книга Л.Н.Толстого осталась в Асмэре, так что о взятии порта отправлю шифровку от «начальника геологической партии» чуть позднее.
Сели на паровоз и поехали. Остановившись у форта, сказал, что мы взяли порт и корабли, и приказал всех пленных под конвоем отправить в порт, там они сидят в пакгаузе. Забрал раненых из форта («драгун» с пневмотораксом скончался ночью и его уже похоронили) и мы покатили в Асмэру.
Приехали в Асмэру. Здесь уже стало народу раза в четыре больше, чем было. Попросил одного из казаков разыскать Семирягу и спросить где теперь русский госпиталь, если поблизости его нет — пусть прибудет и подготовит раненых к операции — хотя бы в здании вокзала, надеюсь, пленных там больше нет? Прислать абиссинцев для разгрузки состава и выставить охрану. Всех артиллеристов с орудиями собрать у поезда — поедем обратно в порт.
Пошел искать кого-то из начальства. Увидел приметный шатер Негуса, подошел и доложил, стражник прошел внутрь и пригласил меня войти. В шатре было полно народу, похоже второй день праздновали победу. На помосте-возвышении сидели Менелик и Таиту, по бокам — Мэконнын и Ильг и еще пара расов, которых я не знал, — из вновь назначенных азмачей высокого ранга. Чуть ниже публика поменьше, но ближайшим сидел Букин в павлиньих перьях, похоже, его все-таки повысили. Мне стало неловко за свой пыльный костюмчик с тусклой позолотой по краю когда-то белой шамы, перья на шапке давно обломались, в общем, вид у меня был потрепанный. Подошел и отдав честь, громко произнес, перекрывая подвыпивших гостей: порт и крепость Масссауа захвачены, взяты с боем пять кораблей, из них четыре — военных, с орудиями большого калибра, пятый корабль — крейсер утоплен в бою. Таким образом, сопротивление итальянцев в Тигринья (бывшей Эритрее) полностью подавлено и земля Негуса освобождена от врага.
Повисла тишина, потом Негус поднялся, положил обе руки мне на плечи и произнес:
— Ты действительно великий воин, рас Александр! Сначала ты взял и удержал крепость Мэкеле, разгромив все войска, шедшие чтобы отбить ее обратно, тем самым облегчил нам победу при Адуа. Потом ты, захватив столицу Тигринья Асмэру, не дал итальянцам и предателям— тигринья уйти безнаказанными, не дал разрушить телеграф и железную дорогу. Затем ты взял крепость Массауа, такую же сильную, как Мэкеле. Теперь ты совершил настоящее чудо, которое не под силу сухопутной армии, какая бы большая она не была: ты утопил и захватил большие железные корабли итальянцев, вооруженные пушками. Я не знаю, как тебе это удалось, но это — подвиг. Жалую тебя всеми землями Тигринья от Мэкеле до Массауа, то есть, отдаю в наследственное владение тебе и твоим детям те места, которые ты освободил от колонизаторов. А теперь садись рядом, выпей за победу и расскажи мне, как ты смог захватить корабли и какие они.