Ужин протекал как-то скучненько, хотя было вкусно и шампанское из погребов Баратьери оказалось очень даже достойным — Мумм с красной полосой. Все было бы ничего, но его картофельное высочество все время пялился на Машу. А Маша была бледной, с кругами под глазами и глаз не поднимала от тарелки, но почти ничего не ела и шампанское не пила. Улучив момент, когда Сандро отправился «до ветру» (шампанское позвало в дорогу), я показал куда идти за этим самым ветром, а потом, дождавшись его в коридоре, попросил высочество на пару слов в мой кабинет. Там, закрыв дверь на ключ и запалив керосиновую лампу, подошел к ничего не подозревающему (или просто хорошо державшемуся) Сандро и, придавив Великого князя локтем к стенке, прошипел аки змей: «Не смей пялиться на мою невесту!».
— Какую еще невесту? — недоуменно произнес Сандро.
— Какую? — передразнил я его интонацию, — Мариам — моя невеста, даже больше, она — моя гражданская жена. Просто ее отчим и негус намеренно тянут с венчанием — держат меня на коротком поводке. Но, если ты хоть пальцем ее тронешь или будешь на нее сальными глазками пялиться — вызываю на дуэль, хотя бы здесь и сейчас!
Достал «Штайр» а к Сандро по столу толкнул «Наган». Знаю, что вызывать на дуэль Великих князей запрещено, но я ведь на территории другого государства и вообще — здешний рас, в данное время вопросы Дуэльного кодекса Русской Империи меня мало волнуют.
— Прости, я не знал, — оправдывался Сандро, — ее отец говорил другое, что сердце ее свободно и она мечтает стать женой русского принца, только стесняется в этом признаться.
— Ах, собака! Извини, это не к тебе относится, — если ты не знал, что она — моя невеста и, практически, жена, то вопросов нет. Но каковы Негус с остальными! А теперь хотят отправить меня подальше на переговоры. Все, надо забирать Машу и уезжать отсюда! Только вот ведь не дадут…
[1] Турецкоподданный, чьим сыном себя называл Остап Сулейман Берта Мария Бендер — бей, это вовсе не турок по национальности, так что Сулеман и «бей» тут ни при чем, а еврей, приехавший из России в Палестину и принявший подданство султана. В Турции — он полноправный гражданин, а в Российской Империи, куда такие турецкоподданные потом возвращались, он — иностранец: на него не действовали ограничения черты оседлости и проживания в столицах, во время погромов его не били. Большинство таких лиц занимались коммерцией и аферами как и О.Бендер.
[2] Я не видел этого приказа, но некоторые источники говорят о его существовании. В любом случае у нас — Альтернативная история, поэтому допустим, что этот приказ был отдан итальянским войскам.
[3] Адмиральский чай — свежезаваренный крепкий чай, который подается в серебряном подстаканнике, затем отпивается глоток и добавляется столько же коньяка, чтобы стакан был всегда полный, и так далее, пока в стакане не будет чистый коньяк.
[4] Горе-охотник на несуществующих уже львов.
[5] Так называли Великого князя в семье, поскольку детство он провел в Тифлисе, когда его отец был Наместником ЕИВ на Кавказе.
[6] Сандро входил в так называемый «картофель» — круг лиц, наиболее близкий к наследнику-цесаревичу, куда, кроме него и его брата Сергея, входили сам Николай Александрович, его брат Григорий и сестра Ксения, будущая жена Сандро, затем присоединились дети графа Воронцова-Дашкова и дети графа Шереметева — товарищи цесаревича по детским играм. Название «картофель» идет от того, что они как-то то ли спрятались на картофельном поле дворцового хозяйства «Фермерский дворец» в петергофской «Александрии», то ли выкапывали там картошку, чтобы ее испечь в золе, но были пойманы огородником и приведены на расправу к отцу цесаревича. При этом стойко держались, не выдав зачинщика потравы картофеля, и показав то, что называется «круговой порукой».
Глава 14. Придется таскать за других каштаны из огня
Сандро спросил, может ли он чем-то мне помочь и искупить нанесенное ненароком оскорбление. Вот это да! Я-то его считал напыщенным хлыщом, а он оказался нормальным мужиком, собственно каким «мужиком», он же Великий князь! Ну и я пока тоже владетельный князь аж двух провинций и генерал-полковник — если по верхней планке кеньязмача брать, а он — всего лишь лейтенант[1].
— Слушай, твое высочество, Александр, давай уж по имени — ты князь и я князь, ты офицер и я — офицер, я даже глаза закрою на разницу в чинах — в русском варианте я в IV классе, а в эфиопском — вообще во втором. Возрастом мы примерно одинаковые, ну ты чуть постарше, но повидал я, поверь, побольше твоего. Помоги вытащить Машу из Эфиопии, а я тебе пригожусь, не сомневайся. Я все ради нее брошу: и провинции эти и флот, будь он неладен, завоевал эти корабли на свою голову, и проекты железнодорожные, лишь бы она была со мной!