От воодушевляющих мыслей внутри прямо-таки расперло, и убедившись, что никого вокруг нет, Лера позволила себе маленькую шалость: по-русски тихонько пропела:
— Хорошо живёт на свете Винни Пух,
От того поёт он эти песни вслух.
И не важно, чем он занят,
Если он худеть не станет,
А ведь он худеть не станет
— Если конечно вовремя подкрепится. Да!
Есть, кстати, хотелось. Лера глотнула отвара. Мятный…
Студентки сидели за длинным общим столом, вернее, сидели старшекурсницы, а новенькие им прислуживали. И одуряюще, до головокружения, пахло копченым мясом. Лера чуть не бегом пересекла гостиную, утешая себя тем, что и Ленора с подружками не едят, а лишь облизываются, глядя, как вкусности исчезают в чужих животах.
В комнате было темно и холодно. Как всегда.
Ополовинив кувшин, Лера закуталась в одеяло и провалилась в сон под сладкие мечты о гладкой красивой коже вместо рубцов.
— Эй, что у тебя с лицом⁈ — сразу же спросил Дилан, переставая жевать.
Вот же… внимательный какой! Лере вовсе не хотелось светить вчерашними «подвигами», однако, если запястье еще можно было скрыть рукавом, то не надевать же на голову вуаль. Да и не помогла бы она. Тут, скорее, паранджу надо.
В столь ранний час столовая должна была пустовать, но с какого-то перепугу Дилан и Шоннери явились к самому открытию. А ведь Лера специально выбралась загодя, рассчитывая поесть в одиночестве.
— И чего вы так рано? — недовольно проворчала она, игнорируя вопрос рыжика и присаживаясь к приятелям.
Дилан ехидно покосился на Шоннери:
— Да, вон, соседушка пытался второй раз к лэру Маркусу подкатить — всё в клиенты просится. Того днем-то не отыщешь, зато завтракать он спозаранку ходит, ну мы и подсуетились… Выловили, когда уходил.
Лера чуть не застонала. Если Маркус уже стал патроном, то вряд ли он примет подарок еще и от неё: по негласным правилам, если первокурсников было меньше, то третьекурсник не брал двух клиентов, чтобы, понимаешь, всем досталось. А в нынешнем наборе аж десяти студентов не хватало до равенства.
Сделав вид, что всё её внимание поглощено чечевичной похлёбкой, и старательно пряча разочарование в голосе, Лера спросила Шоннери:
— Значит, лэр Маркус будет твоим патроном?
— Будет или нет… Грядущее туманно, — отстраненно произнес «ботан». — Никто не в силах пронзить взглядом дымку, застилающую путь, что лежит у нас под ногами.
Дилан фыркнул и с усмешкой пояснил:
— Да не взял его лэр Маркус.
— Почему не взял? — встрепенулась Лера. — Уже с другим договорился?
— Не-е, он всем отказал. То ли не достойны мы выполнять поручения наследника ван Саторов, то ли еще чего. Кто ж разберёт, что там в башке его стриженой делается?
Шоннери поджал губы, а потом с преувеличенным вдохновением обратился к Лере:
— Всё чаще мне кажется, что у рыжих людей отсутствует некий орган, отвечающий за уважение, терпение и молчаливость. Впрочем, я могу ошибаться и потому хочу провести исследование на тему: «Имеет ли наглость рыжих пределы?». Вэлэри, у тебя, случаем, нет еще одного такого же знакомого?
Лера засмеялась тихонько, оберегая горло, а Дилан выпятил грудь и задрал подбородок:
— Ха! Я неповторим, понятно? И, Вэлэри, хватит увиливать, говори уже, что у тебя с лицом? Будто в кипяток окуналась.
— Почти угадал, — хмыкнула Лера. — М-м, а чечевица сегодня ничего так, съедобная.
Дилана вдруг осенило:
— Это на посвящении, да? На посвящении?
— На нем самом, — нехотя отозвалась Лера. — Но давайте не будем об этом. Не хочу даже вспоминать.
Дилан с Шоннери переглянулись с удивлением и тревогой, но расспрашивать не стали, и только Дилан недоуменно протянул:
— А у нас ничего такого… жуткого не было.
— Прекрасно, прекрасно… Спинку держим, держим… А это отвратительно! — танцмейстер, дон Аргус Дэвони, остановился рядом с Лерой и Диланом. — У вас схватка медведей? Ах нет, что я говорю! Медведи дерутся грациозней, чем вы двое танцуете!
Лера опустила руки со смесью облегчения и досады. Дон Аргус был прав: их с Диланом топтание никак не походило на элегантное скольжение аристократов.
Вообще-то, танец Лере понравился: он состоял из сменяющихся несколько раз мужских и женских партий. Во время мужской, всё музыкальное сопровождение которой состояло только из барабанов, девушка, не дотрагиваясь до партнера, повторяла за ним движения. Затем ударные смолкали и вступали струнные, что означало переход к женской части. Здесь партнеры касались ладонями, будто передавая друг другу эстафету, и уже мужчина становился ведомым.
Самым забавным выглядело, когда парням приходилось повторять за девушками плавные, томные движения. Зато и парни в свой черед отыгрывались и заставляли девушек сделать какой-нибудь финт ушами.
Жаль только, что обязательным условием было не более одного самовольного жеста на партию, и в целом танец имел выверенный рисунок. Этот-то рисунок Лере с Диланом и не давался. Уж куда легче была бы совершенно произвольная программа. Ух, как они бы развернулись! А так, лишь бестолково возились в сторонке, подглядывая за ловкими перемещениями аристократических парочек.
— И-и, начали! — скомандовал им дон Аргус.
Играли барабаны, так что начал Дилан.
— Ужасно! Кошмарно! — дон Аргус страдальчески наморщил лоб и заломил руки. — Что это за горбатый эпитептик? Выпрямитесь! И ножку, ножку отставляем вправо неторопливо, сдержанно… Ну что вы дрыгаетесь, как таракан на сковороде? А вы-то, вы-то зачем повторяете такое⁈ Нет, невыносимо!
Дон Аргус умчался в другой конец шеренги, а Лера с Диланом переглянулись и, впервые синхронно развернувшись, направились к окну.
— Фух, я на складах так не потел, как на этих грёбаных танцах! — Рыжик с любопытством вертел головой, разглядывая богатое, сверкающее зеркалами и полированным мрамором убранство бального зала.
Лера кивнула, но больше из солидарности, чем из согласия. Все же таскать ведра с водой куда утомительней и скучней, чем танцевать, и если бы не насмешливые взгляды однокурсников, она бы с удовольствием поучилась красиво двигаться.
— А рука твоя как, не болит? — словно невзначай поинтересовался вдруг Дилан.
Лера разочарованно выдохнула:
— Пронюхал уже.
Надежда, что девицы не разболтают о том, как гоняли ее по бассейну за несчастным булыжником, растаяла. А рука, и в самом деле, разболелась к утру и теперь требовала покоя.
— Пфе, пронюхал… Об этом даже глухой услышит! Только и разговоров, что о твоем посвящении. — Дилан придвинулся ближе и негромко спросил: — А правда, что тебя заключили в ледяную глыбу и размораживали огненной струей?
— Еще чего⁈ — Лера ошарашенно захлопала глазами. — Не было такого!
— Да? А еще говорят, будто ты швырнула огромным валуном в третьекурсницу Солану ван Каннор, и за это она отхлестала тебя огненной плетью.
— Да переврали же всё! — крикнула Лера в возмущении и тут же закашлялась. В горле запершило. Она взмахнула руками, показывая, что всё чушь и говорить об этом она не желает.
— Ну и хорошо, — улыбнулся Дилан и после недолгой паузы заметил: — А Шоннери-то, глянь, завидный жених! Всё с девицами танцует… Хотя не больно-то и ловко. И говорят, мать у него одаренная, но из простых. Из-за этого его отца даже вычеркнули из родового древа. Или врут? Носит же он имя ван Теронов… Да и девицы просто так липнуть не станут. Может из-за того, что у него семьдесят единиц, как думаешь?
Лера молча пожала плечами. Шоннери, и впрямь, танцевал только с девушками. Даром, что тех было всего шестеро, и большинство пар состояло из парней, которых дон Аргус принудил встать друг с другом.