В груди холодом разлилось предчувствие неприятностей. Лера про себя чертыхнулась. И что теперь? Отступить? Но язык словно парализовало, а мозг отказывался формулировать извинения, и она стояла, упрямо глядя на этот несчастный пирог.
— Да желала она, желала, — сказала вдруг фигуристая, щекастенькая студентка. — Я такой же заказала, так что отлично помню.
Бледность Розалии сменилась багрянцем.
— Лиа Изолда ван Виллен, а с какой стати ты вмешиваешься⁈ Хочешь показать себя умнее прочих? Ну так мы можем проверить твои знания на практике.
Лера подумала, что фигуристая скажет в ответ новую гадость и спор выльется в потасовку. Или нет, они же тут воспитанные все, за волосы друг друга таскать не будут. Тогда что? Дуэль? Но Розалия огневичка и «светится» заметно сильнее, чем воздушница Изолда. Тут и к бабке не ходи — победитель заранее известен. И вообще, могут ли маги с разными стихиями встречаться на поединках? Тот же воздушник разве может противопоставить что-то огневику?
Видимо, Изолда не хуже остальных понимала, что слабее Розалии, и потому, нехотя поднявшись, через силу вытолкнула:
— Лиа Розалия ван Нимер, прошу меня простить. Я сказала не подумав и вовсе не желала тебя обидеть.
Розалия еще несколько секунд смотрела на Изолду, а потом перевела обжигающий свирепый взгляд на Леру и отчеканила:
— Надолго ты здесь не задержишься!
С этими словами она покинула гостиную. Две ее подружки бросились следом, приказав маячившим в сторонке клиенткам-первокурсницам принести продукты в комнату.
Те сгребли свертки и ушли. В гостиной повисла тишина.
Остановившимся взглядом Лера смотрела на захлопнувшуюся дверь в блок третьекурсниц. В горле пересохло, и она сглотнула. «Надолго не задержишься». Черт побери, она и раньше чувствовала себя, как на пороховой бочке, а теперь… Словно фитиль подожгли.
— Эх, не умеют здесь веселиться, — громко посетовала Солана и шикнула на Леру: — Ну, чего застыла, ущербная? Давай уже остальное!
Лера быстренько опустошила сумки и, закинув их в комнату, выскочила на улицу.
Там она позволила себе испустить жалобный стон. Вот тебе и скала! Нерушимая, блин… Розалия теперь проходу не даст.
Но что же было делать? Специально ошибиться?
Ха! Лера вскинула голову и выпрямилась. Нет уж! Что сделано, то сделано, а раз так, то она сполна насладится своим триумфом. Главное, впредь быть начеку.
А все-таки, как они глазищами-то хлопали! Она им — вот, лиа, ваше то-то и то-то, а они только хлоп-хлоп! Сто пудов, воображали, что она провалит миссию. А нате-ка, выкусите! Пусть теперь не думают, что раз она слабее, то ни на что не способна. Способна, да еще как!
Осматриваясь по сторонам, Лера вошла в библиотеку. Сюда мало кто заглядывал, и она рассчитывала укрыться от студенток, которые наверняка имеют неисчерпаемый запас заданий для первокурсницы.
Не увидев ни Дилана, ни Шоннери, она поспешила к дальнему диванчику. Спрятавшись там, за пышным кустом монстеры, можно будет поразмыслить, как объяснять приятелям свои знания, а заодно втихаря слопать булочку, купленную для себя, любимой.
М-м, булочка… Румяная, с маковой посыпкой! Губы расплылись в предвкушающей улыбке.
На цыпочках пробежав к вожделенному уголку, Лера завернула за куст и замерла.
Там сидел Маркус.
И смотрел прямо на нее темными, бесстрастными глазами.
Сердце ёкнуло. Кровь с грохотом ударила в голову. Какое-то мгновение Лера не могла даже шелохнуться, но как только опомнилась, тут же опустила взгляд.
И снова застыла.
Маркус держал книгу, а его руки… Загорелые, с черными волосками и рельефными мускулами, они резко выделялись на фоне закатанных белоснежных рукавов, и говорили о своем владельце гораздо больше, чем он показывал окружающим.
Следовало уйти, но Лера, забыв обо всем, таращилась на эти руки. Разве могут быть такие у изнеженного, высокомерного мажорика? Скорее у трудяги. Хотя нет, он же патриций. Тогда… воин? Да, такие руки могут принадлежать воину. Сильные, тренированные…
— Это заклинания для третьего курса. Тебе еще рано.
Лера вздрогнула. Голос Маркуса звучал ровно, но в интонации слышалось предупреждение, мол, лучше бы тебе свалить, да побыстрее.
Лера попятилась, бормоча:
— Да, конечно, мне еще рано… Просто давно мечтаю об этом… В смысле, заклинания изучать…
Не слушая ее, Маркус вернулся к учебнику, а Лера зайдя за куст, прижала руки к полыхающим щекам и выпучила глаза. Господи, ну что за дурища⁈ Пялилась, как идиотка!
На подкашивающихся ногах она двинулась прочь, подальше от места своего позора.
А несла что⁈ Мечтает о заклинаниях⁈ Ага, умереть не встать, как мечтает. Прям спит и видит, как они начнутся, а она ни в зуб ногой.
— Эй, ты будто призрака увидала!
Неожиданно, сам как призрак, перед Лерой выскочил Дилан.
— Ну… почти, — Лера вымученно улыбнулась.
Дилан округлил глаза:
— Что, правда?
— Не правда. — Рядом появился Шоннери. — Призраки — всего лишь выдумка недалекого ума. — И сразу же, не позволив рыжику возразить, он обратился к Лере: — Но что же взволновало девушку, так лихо прошедшую огонь, воду и лёд посвящения?
От обычно деликатного «ботаника» Лера такого вопроса не ожидала и растерялась. Начала зачем-то отпираться:
— Да не взволнована я! Просто… жарко тут… Давайте, лучше во двор, к бассейну пойдем!
— Там народу уйма! Выходной же! — возмутился Дилан. — Не хочу, чтоб все услышали про твой метод!
Во взгляде Шоннери промелькнула снисходительная насмешка, и он направился к тому самому кусту монстеры, за которым сидел Маркус.
— Что ж, в таком случае, расположимся там. Хотя я считаю глупым прятаться по углам. Как писал великий Трианнон: «Хочешь сохранить тайну — убей того, кому о ней поведал».
— Твой Трианнон — псих и параноик! — Дилан двинулся за Шоннери.
— Стойте! — в панике крикнула Лера. Если они увидят Маркуса, то сразу поймут, что это из-за него она в таком смятении. — Стойте, нельзя туда!
Приятели обернулись, и Дилан непонимающе задрал брови:
— Чего это?
— Там это… Там же не видно ничего! Значит и мы не увидим, если кто-то подберется и подслушает!
Закусив губу, Лера молилась, чтобы ее нелепое объяснение прокатило, и Дилан с Шоннери не узнали о Маркусе. Дилан же обязательно брякнет что-нибудь. Или Шоннери поинтересуется у друга, чем это он смутил девушку. Ужас! Она и без того от стыда сгорает, а если Маркус хотя бы заподозрит о ее мыслях — воин, блин, трудяга! — то она же в горстку пепла превратится.
И как к нему в клиентки после такого проситься⁈ Вдруг он подумает чего лишнего.
Видимо, молитвы ее были так отчаяны, что кто-то там, наверху, на них откликнулся. Дилан горячо закивал:
— Верно говоришь! Обязательно подслушают!
С подозрением оглядевшись вокруг, он плюхнулся на диван, рядом с которым стояли только низенькие, молодые растения.
И все равно это было слишком близко к Маркусу!
Лера украдкой покосилась на монстеру. Там было спокойно и тихо. Если рассказать по-быстрому, то, возможно, они уйдут до того, как Маркус закончит читать.
— Ладно, приступим. — Она опустилась на край сиденья. — Итак, метод Цицерона. Он невероятно эффективный, но до того простой, что когда вы его поймете, удивитесь, как сами не додумались до такого.
Маркус захлопнул учебник и посмотрел вслед девице со шрамами. Как ее там? Вроде Шон представлял как Вэлэри. Ну и имечко для убогой, у которой ни здоровья, ни силы…
И куда она так смотрела? На руки, что ли? Наглая какая!
В библиотеке Маркус всегда закатывал рукава, чтобы не замарать. Привычка еще с дома, где он любил пошарить на самых высоких и пыльных полках, на которые служанки ленились заглядывать. Отец так же делал…
При воспоминании об отце накатило давящее чувство одиночества. Все еще непривычно. Маркус любил побыть один, но при этом никогда не ощущал такой пронзительной тоски. Отец словно всегда был рядом.