— Слушайте!
'Жаркое, ребрышки, балык,
Налим в сметане и шашлык,
На углях жареный индюк,
Сыры, колбасы и урюк…
А глаза ищут хлеб.
Солений пряный аромат,
На блюде — горкой виноград,
Румяный персик и фундук,
И снова жареный индюк…
А руки тянутся к хлебу.'
— Как вам? — Шоннери с гордой улыбкой оглядел сотрапезников, а Дилан откинулся на спинку стула и фыркнул:
— Мои бы руки к налиму потянулись. А еще к жаркому и индюку…
Лера обмякла. Опустив голову, принялась разглядывать стол, гадая, что за фигня на нее напала. Наговорила гадостей. Как теперь Дилану в глаза смотреть?
Вдруг под носом у нее оказался кусок пиццы, и рыжик буркнул:
— Последний! Ешь давай, а то на танцах силенок не хватит за мной угнаться. Я такие фортели подготовил — дон Аргус от зависти заплачет.
От облегчения Лера сама чуть не заплакала. Все же Дилан замечательный! Выдавив «спасибо», но пока не осмеливаясь встретиться с приятелем взглядом, она попробовала пиццу. Вкусно. Тонкое поджаристое тесто и много начинки. Всё, как любят братья…
А в следующую секунду она чуть не подавилась. Дилан, будто выждав момент, деловито спросил:
— Так когда патент оформлять пойдешь?
Вот же пиявка! С трудом проглотив вставший в горле кусок, Лера рявкнула:
— Завтра! Доволен⁈
Глава 37
Прятки
— Я считаю до пяти, не могу до десяти. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!
В квартире особо спрятаться негде, и все места известны давно, надо только методично, одно за другим, обойти их все. До углового кресла, за которым съежилась Лера, обычно добираются в последнюю очередь.
А Димкины шаги все ближе. Лера смотрит в треугольник пространства над головой и кусает губы, сдерживая смех. В груди щекочет и сладко обмирает. Вот скрипит стул. Это Димка заглядывает на верхнюю полку шифоньера. Еще пара тихих, на грани слышимости шагов, буханье коленок об пол… И тут же Санькин визг и торжествующий вопль Димки:
— Нашёл!
Эх, говорила же младшему, что под кроватью так себе укрытие. Впрочем, скоро и над ее головой завопят.
— Да где она прячется⁈
По шипящему от бешенства голосу Лера с трудом, но узнала Розалию. Значит, все-таки третьекурсницы. А может, и не только они — из-за дивана не видно.
Вообще, судя по зверским взглядам, которыми встречали и провожали ее в течение дня, все женское население академии было в бешенстве. А как же! Такая деревенщина и уродина посмела обратиться к их кумиру, посмела вообразить, что он возьмет ее в клиентки! Кара немедленная!
Лере даже казалось, что девицы готовы ее живьем сожрать.
Потому она и убежала сразу после занятий в библиотеку и собиралась сидеть здесь тихо-тихо до самого закрытия. Однако, раз гора не пришла к Магомеду, то вот он, Магомед, сам пожаловал.
Повезло еще, что толпа разъяренных девиц галдела, как стадион фанатов, и не успели они ворваться в книжное царство, а Лера уже подхватила со столика книги и рыбкой нырнула за диван. Тот самый, за монстерой. Во-первых, он стоял в углу, и был шанс остаться незамеченной. Ну а во-вторых… больше укрыться было негде. Теперь оставалось молиться, чтобы ее не нашли.
Подтянув к себе подол, чтобы уж точно ниоткуда ничего не торчало, Лера аккуратно сложила учебники на пол и затаила дыхание. Сердитые возгласы и стук каблуков грубо нарушали благопристойную тишину и неотвратимо приближались.
— Надо за стеллажами посмотреть!
В этом звенящем от азарта сопрано Лера узнала голос Барби-Леноры.
Значит, на охоту вышли и первокурсницы. Плохо дело. В желании выслужиться перед патронессами они не то что за диван, они под каждый кустик и коврик заглянут.
Лера закусила костяшку пальца. Найдут ведь. Как пить дать, найдут. И что тогда? Что ждать от этих больных на черепушку магичек? Вдруг они кровь могут заморозить или сердце остановить?
Да ну, с чего бы! Лера тряхнула головой, отбрасывая панические мысли. Не убийцы же они. Ну, тумаков наставят, ну, за волосу потаскают… Больно, конечно, но не смертельно же. Да и она не будет столбиком стоять — насуёт им кулаками, куда получится. Только надо будет напомнить о правилах, чтоб магию не применяли.
И все же лучше бы ее не нашли.
— Эй, уродина, выходи! — громко сказала Розалия совсем рядом. — Поговорить надо! Что ты как крыса прячешься?
Беготня в библиотеке замерла, все, видать, прислушивались. Неужели, правда, ждут, что она выйдет? Лера скептически поджала губы. Ага, поговорят они, как же! И, вообще, сами крысы!
Вдруг раздалось старческое шарканье, и сухой, с нотками презрения голос сина Кэмиллуса спросил:
— Что тут происходит⁈
На мгновенье в библиотеке повисла тишина, а затем Розалия вкрадчиво произнесла:
— Извините, мы слегка увлеклись. Ищем подругу, Вэлэри Дартс. Она ведь здесь?
Лера обреченно зажмурилась. Вот и все, отбегалась. Этот желчный старикан только порадуется, когда ее уволокут отсюда и она перестанет трогать своими ручонками его драгоценные книги. Может, и правда, самой выйти. Чего позориться?
Сквозь грохот крови в ушах будто издалека донеслись слова:
— Лиа Вэлэри сегодня не приходила.
Лера открыла глаза и неверяще уставилась в пыльную спинку дивана. Син Кэмиллус ее не выдал? Ведь получаса не прошло, как она попросила у него что-нибудь по патентному законодательству, и он приволок целую стопку книг, язвительно заметив, что картинок в них нет. А теперь говорит, что она не приходила⁈
— Но может она прошла, пока вас не было, — не сдавалась Розалия.
— Эту назойливую девицу я бы не пропустил, — хмыкнул син Кэмиллус и колко спросил: — Итак, чего изволите? Историю, Гражданское право? А может вам свод правил по этикету нужен?
— Ничего не нужно, мы сейчас уйдем, — процедила Розалия и, дождавшись, когда син Кэмиллус прошаркает на свое место, негромко распорядилась: — Ленора, осмотрите тут все по-быстрому, а потом еще раз в столовую наведайтесь. Да про кухню не забудьте!
Первокурсницы порскнули в разные стороны, а Розалия с подругами решили, видимо, отдохнуть после поисков и, как на зло, выбрали именно тот заслоненный кустами диван, за которым пряталась Лера.
— Фух, что за день! — Розалия устало села и совсем неподобающе для молодой леди откинулась на спинку.
В носу тут же засвербело от пыли. Лера вжалась в стену и сдавила пальцами переносицу. Только бы не чихнуть.
— А тут книга! — сказала вдруг одна из девушек.
Забыв о чихне, Лера в панике пересчитала корешки. Пять! Шестой нету!
— Ну-ка, дай гляну, — сказала Розалия. — Наверняка библиотекарь наврал и эта уродина была здесь… А, нет. Патентное право. Какой-то второкурсник оставил.
Шлепнула книга, брошенная на журнальный столик, и Лера неслышно выдохнула.
— Бесполезный предмет. Я бы все эти правила свела к одному: всё уже придумано и на всё есть патенты! Хочешь использовать — плати!
В кои-то веки Лера согласилась с Розалией. Действительно, складывалось впечатление, что, куда ни плюнь, территория уже застолблена. Но это и понятно — патенты здесь выдавались раз и навсегда, что с одной стороны, здорово: всю жизнь будешь проценты получать и по наследству передашь. Но с другой стороны, терзало смутное сомнение, что как раз-таки эти жесткие ограничения и перекрывали кислород, не давали развиваться инженерной мысли.
Захочет, к примеру, некий местный да Винчи изобрести самобеглый аппарат, а ему — хоп! — пачка патентов, за которые он должен заплатить, чтобы применить уже известные решения. И ладно бы единожды, так ведь и дальше, если аппарат «выстрелит», за них платить придется. За любой несчастный «пук», запатентованный за прошедшие века!
Тут, поди, и велосипед по стоимости мерседеса выйдет. Как соберешь вместе разные там цепи, звездочки, подшипники, обалдеешь от получившейся суммы, так и разберешь этот велосипед обратно, от греха подальше.