Пока Лера размышляла над плюсами и минусами вечных патентов, старшекурсницы обсудили бал, до которого остались считанные дни, и вновь вернулись к ее, Лериной, персоне.
— А эта Дартс хорошо умеет скрываться, — недовольно сказала Розалия. — На занятия приходит, а после как в воздухе рассеивается.
— Она, наверное, всех раздражает, вот и привыкла… «рассеиваться», — по снисходительному, хрипловатому голосу Лера узнала ушастую Карну.
— Раздражает⁈ — Розалия подпрыгнула на диване, создав новое облако пыли. — Да ее убить охота! Идиотка деревенская!
Сама такая, мысленно ответила Лера, сверля спинку мстительным взглядом.
— Хм, а я вот слышала, что она по арифметике лучше всех на курсе. И дэр Силинус на хрониках ее в пример ставит.
Лера криво улыбнулась. Надо же! За нее заступились. Впрочем, голос принадлежал фигуристой Изолде, той самой любительнице персиковых пирогов, которая при раздаче заказов подтвердила Лерину правоту. Наверняка у них с Розалией личное соперничество, но все равно приятно.
Розалия же окончательно рассвирепела. Зашипела:
— И что с того? Умнее она от арифметики не стала! Испечь какую-то лепешку и подойти с ней к лэру Маркусу ван Сатору! Да будь я на его месте — испепелила бы!
— А разве закон о магической безопасности уже отменили? — безучастным тоном спросила ушастая Карна.
— Да ну вас! — Розалия вскочила. — И знаете, что? Теперь мне ужасно хочется, чтобы уродина до второго курса доучилась. Я бы в первый же день вызвала ее на дуэль и поджарила… А потом снова! Выходит она из целительской, а я вызываю и поджариваю, вызываю и поджариваю… И так, пока она сама из академии не сбежит.
Лера пораженно моргнула. И не столько ее поразили слова, сколько мечтательные интонации, с которыми Розалия говорила о поджаривании. Настоящая маньячка!
Внезапно подала голос четвертая девушка:
— У меня курочка печеная еще осталась. Пойдемте, а? Ну ее, эту Дартс. Ночевать-то все равно придет, там и выловим.
Переждав еще с полчаса в библиотеке, Лера шмыгнула в здание столовой, а там через кухню и ворота для подвоза продуктов вышла за стены академии. Теперь обежать кругом и забраться в комнату. Только сначала заглянуть в окно — нет ли засады.
Балансируя на прислоненной к стене доске, Лера убедилась, что в помещении никого нет и стул по-прежнему подпирает дверь, затем надавила на створку и просунула тонкую палочку в получившуюся щель. Подцепила крючок, скинула и, открыв окно, залезла в комнату. Морока, конечно, но теперь по-другому никак.
Обе доски, послужившие рельсами для продуктовой тележки, Лера приспособила под новые нужды. Одну еще накануне вечером затащила внутрь и использовала как распорку между стулом и стеной. Такая конструкция казалась намного надежней хлипковатого засова, на который закрывалась дверь изнутри, и вздумай магички выбить его, у нее по крайней мере будут несколько секунд, чтобы выскочить в окно. Ну а по второй доске Лера, собственно, и забиралась в комнату.
И шифровалась, как могла! Доску засовывала под снег, заметала следы (в буквальном смысле — веником!), и захлопывала за собой окно так, чтобы крючок падая, попадал в петлю — все, чтобы, даже зайдя в комнату, никто не смог бы понять, ночует ли она у себя.
Бесшумно поприседав и немного согревшись, Лера на цыпочках сбегала в уборную, где из-под крана глотнула ледяной воды, прислушалась к происходящему в гостиной — голоса, шаги и даже пение! — а затем, надев шубу, шаль и сапоги, покинула свое холодное и неуютное пристанище.
Её ждал город, канцелярия и патентное бюро. А эти… пускай караулят!
— Что-то мне не по себе, — Дилан сел на кровати, где валялся, переваривая скудный обед и вспоминая утреннюю вкуснейшую лепешку с начинкой. — Эй, Шон! Ты как думаешь, с Вэлэри ничего не случится?
— Я Шоннери, — не отрываясь от очередной книжонки, поправил занудный сосед. — И по какой причине с Вэлэри должно что-то случиться?
— Ну ты… слепой, что ли? Не видал, как все на нее таращились? Она же к твоему лэру Маркусу с подарком подкатывала!
— Во-первых, Маркус не мой, а во-вторых, не вижу в этом ничего зазорного. Лично я подходил к нему с просьбой о патронате два раза, однако никто меня за это не порицает.
— «Не порицает»⁈
Дилан покрутил головой, недоуменно примериваясь к слову, настолько же далекому от ситуации с Лерой, насколько он сам был далек от поэзии какого-нибудь возвышенного столичного рифмоплета.
— И к тому же, Вэлэри отправилась в библиотеку, — многозначительно добавил Шоннери.
— И что?
— Как что? — Шоннери, наконец, поднял голову. — В библиотеку, понимаешь?
— Ну понимаю! Чего тут не понять⁈ — Дилан всплеснул руками, злясь на соседа с его нелепыми многозначительными намеками. Стукнуть бы, чтоб в башке его аристократической прояснилось. — Будет читать о патентах. И что⁈
— Вот именно! Там читают, а не выясняют отношения, — терпеливо, как маленькому, пояснил Шоннери.
Дилан хлопнул себя по лбу.
— Шон, ты такой… простофиля! И как только до двадцати дожил?
«Простофиля» недовольно сощурился и сказал:
— Если ты не испытываешь к человеку уважения, то не имеешь права сокращать его имя. Это во-первых. Во-вторых, я образованней тебя, и в-третьих, мне пока девятнадцать.
— О-о, вот последнее все объясняет! Ладно, пески с тобой…
Что взять с человека, которого вырастили книги? Дилан прошелся по комнате, раздумывая, не наведаться ли в библиотеку. Вдруг Вэлэри все-таки нужно помочь? Она, конечно,твердит, что прекрасно со всем справляется, но он-то не идиот, видит, к чему все идет.
Шоннери вдруг закрыл книгу и с интересом посмотрел на Дилана:
— А почему тебя, вообще, беспокоит Вэлэри? У тебя к ней чувства?
На мгновенье Дилан замер, хватая воздух раскрытым ртом, а потом взревел:
— Какие чувства, болван⁈ Начитаешься всякого!
— Но согласись, — Шоннери улыбнулся, — ты очень эмоционально реагируешь.
— Да просто мелкая она! Сестренку напоминает! Кэсси! Понял⁈
— Понял, — кивнул Шоннери.
Дилан смерил его подозрительным взглядом, но не заметив насмешки, снова заметался по комнате.
Вот Шон придурок! Придумал же! Чувства! Не, Вэлэри так-то нормальная, но… Шайсе! Он до сих пор не уверен, что не отпрыгнет с воплем, если наткнется на нее в темноте.
Наверняка остальные студентки еще из-за уродства на нее и взъелись — от людей с изъянами все хотят быть подальше. Как будто это заразно!
— Ох, не дадут ей доучиться, — пробормотал Дилан.
Он вовсе не собирался обсуждать девчачьи битвы с Шоннери, однако тот неожиданно отозвался:
— У меня больше сомнений на счет того, что Вэлэри сможет сдать экзамен по заклинаниям. Слишком слаба. И потому, я считаю, для нее будет лучшим вариантом покинуть академию. Не прямо сейчас, конечно. А когда она оформит патент и начнет получать процентные отчисления. И кстати, посоветуй ей заключить договор с гильдией хлебопеков. Для безопасности, так сказать.
Остановившись посреди комнаты, Дилан в замешательстве смотрел на соседа. Для книжного «простофили» тот на удивление трезво всё рассудил. Патент на дешевый и простой рецепт теста может принести барыши, которых за глаза хватит деревенской девчонке. Но как же магия? Разве можно бросить академию и наплевать на свой дар? Хотя, у Вэлэри, и правда, силы так себе.
— Слушай, а ты иногда дельные вещи говоришь, — озадаченно протянул Дилан.
Шоннери же на такое признание лишь поднял бровь и покровительственным тоном сказал:
— В книгах, знаешь ли, не только стихи пишут.
Глава 38
Получи, фашист, гранату!
Патентное бюро находилось в одном здании с Канцелярией и Альтийским отделением Магического Контроля. Длиной во всю центральную площадь, трехэтажное, с барельефами на белоснежных стенах, — так и представлялось, что с высоты птичьего полета это здание выглядит свадебным тортом на сотню гостей. И оттуда же, с высоты, наверняка показалось бы, что торт обнаружили муравьи и сейчас таскают его по кусочкам в муравейник.