Эти люди-муравьи сновали туда-сюда: кто-то спокойно, кто-то торопясь, а кто-то и вовсе бегом. Лишь парочку типов Лера не причислила к муравьями. Они были скорее тараканами. Настежь открытая дверь их пугала, им надо было скользнуть именно в щель и непременно сутулясь и оглядываясь через плечо.
Себя же Лера чувствовала слишком умной мышью перед мышеловкой — сыр манит, а разум вопит об опасности, — и оттого не решилась зайти. Встала под окнами, глазея на прохожих, на порталы, но больше всего на стражей в черной форме.
Вот если бы патентное бюро располагалось отдельно… А тут Магический Контроль и какие-то цензоры. Вдруг они просветят ее взглядами-рентгенами и поймут, что она иномирянка. Что тогда? Поволокут на допрос? Или в тюрьму, или… сразу на казнь?
При мысли о плахе и сверкающем лезвии огромного топора накатила слабость и закрутило в кишках. На ватных ногах Лера развернулась и побрела прочь. Черт с ним, с этим патентом!
Она с кем-то сталкивалась, уклонялась, задевала плечом, но шла все быстрее и быстрее. И вдруг остановилась.
Пахло хлебом! Одуряюще, до головокружения, до спазмов в желудке.
На углу площади булочная гордо выставила на всеобщее обозрение свое нутро. Её витрины, освещенные пылающим, клонящимся к закату солнцем, дразнили пышными караваями, пирогами и пирожными, а непрерывно звенящая колокольчиком дверь вместе с покупателями выпускала на зимнюю улицу облака пьянящего аромата.
Лера непроизвольно шагнула навстречу караваям. Рот наполнился слюной и уже почувствовал, как хрупает поджаристая тонкая корочка и зубы впиваются в чуть солоноватый воздушный мякиш.
Утренний кусочек пиццы давно канул в лету, и есть хотелось просто невыносимо. Даже страхи на время отступили. Но тут глаза, шарящие по румяным хлебным бокам, заметили и ценники. Серебряный⁈ А тут два⁈ Вот пятьдесят медяшек, но за что⁈ За малюсенький пирожок с творогом! Это же обдираловка! В торговом центре, где она покупала продукты для старшекурсниц, цены были в два раза меньше. Хотя, если представить, что тратишь свои кровные, то и там расценки грабительские.
Лера оглянулась на Канцелярию. А не вернуться ли? Господа хлебопеки что-то слишком зажрались, да и предупреждение Дилана не выглядело сейчас безосновательным.
Они выходят с кухни. В столовой ощутимо пахнет грозой: негодующие взгляды впиваются в Леру, заставляя напрячься в ожидании нападения. Дилан же по сторонам не смотрит. Он оглядывается на сина Лидария и шепчет:
— Видала, как повар подпрыгнул, когда я про патент сказал. Голову даю на отсечение, он стащить твой рецепт хочет!
Лера ёжится от неприятного холодка, скользнувшего по позвоночнику и бурчит:
— Не говори так. Голову на отсечение… Это ужасно.
— Как скажешь, только иди за патентом сегодня. Или лучше сейчас! А то он опередит.
Лера скептически хмыкает. Её больше волнует, как отреагируют девушки на ее демарш с пиццей для Маркуса.
— Вэлэри, я серьёзно! — Дилан перегораживает путь и, полыхая зелеными глазищами, убежденно говорит: — Это большие деньги! Даже у честного человека появится соблазн. А повар мне вовсе не кажется честным — кормит дрянью какой-то…
— Просто продукты дорогие, а денег ему мало выделяют.
— Может и так, но все же не тяни до завтра.
— Ладно-ладно… Но сначала про патентное право почитаю, а то, может, и не подходит мой рецепт. Зря только время потеряю.
Если син Лидарий запатентует закваску вперед нее, то просто-напросто подкинет хлебопекам дополнительный заработок. Те смогут меньше покупать у виноделов дрожжей или сбить на них цену, но вряд ли снизят стоимость хлеба. А зачем им? Они ж монополисты!
Тут, вообще, одни чёртовы монополисты! И отдать им рецепт дешевого хлеба? Да щаз! Встречайте-ка лучше птицу Обломинго! Привет, так сказать, с Земли-матушки.
Тряхнув головой и не давая себе времени одуматься, Лера устремилась к Канцелярии. Там она столкнулась с покидающим здание хмурым мужчиной, который глянул на нее нетерпеливо, как на незначительную помеху, сдвинул в сторону и махнул рукой, подзывая извозчика.
Ну вот! Надо просто войти с деловым видом, никто и внимания на нее не обратит. Вскинув голову, Лера смело шагнула в распахнутую дверь.
А в следующий миг оробела. Просторный атриум был похож на дворец Снежной королевы: холодно-белый, с высоким, на все три этажа, потолком и скользкими на вид мраморными полами. Редкие растения, жмущиеся к стенам, не оживляли картину. Наоборот, в их замерших листьях чудилась обреченность, будто их принесли сюда умирать. И фонтан в центре обязательного водоема журчал еле слышно. Зато в отверстии над ним жизнерадостными красками играло небо, и эта дырка в потолке вдруг показалась Лере единственным и недосягаемым выходом наружу.
Никто в атриуме не задерживался. С деятельным видом люди прошмыгивали от одной лестницы до другой, из коридора в коридор… Троица стражей, оживленно обсуждающих какой-то всплеск магии, неслась к выходу, не замечая никого на своем пути, и чуть не сбила Леру с ног. Она едва успела отскочить.
— Нарушение патентного права или незаконная магия? — раздался вдруг сбоку равнодушный, какой-то механический голос.
Лера вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом, за стойкой, обнаружился мужчина неопределенного возраста. В светло-сером отутюженном пиджаке, с бледной неестественно гладкой кожей и неподвижным взглядом — он был похож на андроида. Нацелив в раскрытый журнал перо, мужчина безо всякого выражения смотрел на Леру.
Не понимая, чего от нее хотят, она на всякий случай слегка поклонилась и пробормотала:
— Светлого дня… господин.
Она все еще затруднялась с определением статуса незнакомцев, но этот был не магом и, судя по коротким волосам, не аристократом. Однако и граном, как обычного простолюдина, его не назовешь — в солидной же организации работает, сюда абы кого не возьмут.
А «господин» будто не услышал приветствия. Безучастно повторил:
— На что пришли заявить? Незаконное использование патента или магии?
— Я это… патент хочу…
От растерянности все заготовленные слова вылетели у Леры из головы, но, видимо, хватило и такого ответа.
— Имя?
— Вэлэри Дартс.
Записывая, мужчина рассказывал:
— Показания принимают на втором этаже, второй коридор направо, кабинет двадцать три. Анонимность гарантируется. Награда выдается по факту задержания нарушителя.
Будничность, с которой служащий говорил и заполнял журнал, привела Леру в чувство. Сообразив, что ее приняли за доносчицу (с чего бы, кстати?), она поспешно сказала:
— Я не заявлять! Я патент хочу оформить!
Рука с пером замерла над последней буквой. Впервые проявив эмоции, мужчина вздохнул. Аккуратно, будто нехотя, зачеркнул номер кабинета и втиснул рядом другой.
Коридор напомнил Лере частную клинику: стерильно, тихо и лишь редкие сотрудники пролетят, устремив озабоченный взгляд куда-то вдаль. Посетителей было всего четверо. Один лохматый субъект терся у окна, две бабки мерили друг друга подозрительными взглядами с соседних скамеек, а последний, солидно-полноватый мужчина, увлеченно читал вывешенные на стене объявления. Проходя мимо, Лера пробежалась по ним взглядом — оказалось перечень нарушений и расценки за донос. Не став сдерживаться, она громко хмыкнула. Мужчина подскочил и, фальшиво напевая, направился к лестнице.
Лера проводила его злорадным взглядом и уже без прежнего волнения подошла к нужной двери. «Патентное бюро» — гласила скромная табличка.