Лера села и в нетерпении уставилась на повара. Что еще за дело? У нее и своих полно. Вон, лавки скоро откроются, надо купить на оставшиеся гроши хоть какую-нибудь бумагу и поскорее взяться за перевод. Ведь бал-то уже завтра вечером!
А син Лидарий оставил морковь и, тщательно вымыв и вытерев руки, достал с верхней полки буфета деревянный цилиндр. Затем с чпоканьем разделил его на две половинки и извлек свернутый лист бумаги.
— Прошу вас ознакомиться и подписать! — Повар торжественно положил бумагу на стол и поставил чернильницу с пером.
А бумажка-то знакомая… Документ из патентного бюро! Лера пробежалась по тексту: рецепт соуса «Дартс» (о как!), состав, способ приготовления… Так майонез же! Ниже — условия использования. Владелец, выгодоприобретатель, отчисления…
— Вот здесь впишите себя, — морковно-оранжевый палец повара осторожно коснулся одной из строк. — А вот здесь я указал, что прибыль мы с вами делим пополам. Считаю, что справедливо. Вы согласны? Ваша доля — как автору, а моя — распространителю.
Син Лидарий вопросительно посмотрел на Леру. Она откашлялась, не зная, что сказать. Приписывать авторство себе, конечно, некрасиво, но с другой стороны, это же другой мир и здесь она ни у кого ничего не ворует. Да и вообще, повар даже без ее согласия может запатентовать рецепт, и она просто останется у разбитого корыта.
Не вытерпев, син Лидарий принялся уговаривать:
— Послушайте, лиа Вэлэри, это хорошие условия. Разумеется, в первое время доход будет маленький, но потом, когда соус «Дартс» распробуют, дело пойдет. А сами вы небось всё раздарили бы. Уж простите, но ваша деловая хватка меня не впечатлила, пришлось самому…
— Почему «Дартс»-то? — ворчливо перебила Лера и взялась за перо.
Син Лидарий расплылся в улыбке:
— А кто ж вас знает. Вдруг отказались бы, так хоть в названии ваше имя…
Совесть все же немного сопротивлялась, но Лера убедила ее, что наживаться ни на ком не собирается и, вообще, скоро уберется с этой планеты. Так что пусть им тут останется. На память.
Съев только что накрошенный салатик с соусом «Дартс» и запив его горячим травяным отваром, Лера оделась и через служебный ход покинула академию. Однако через десяток метров вернулась.
— Син Лидарий, — смущенно окликнула она повара. — А вы не могли бы одолжить мне пару серебряных? В счет будущих отчислений…
Вскоре, зажимая в кулаке теплые монетки и щурясь от лучей поднимающегося над горизонтом светила, Лера бодро шагала по направлению к городу.
Хех, а жизнь-то налаживается! Сегодня-завтра перевести «Песню…» и подумать, где найти платье для бала. Потом выступление, подарок Маркусу, его патронат…
А дальше лучше не загадывать. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не накликать!
Глава 46
Бал
Шону было неуютно. Из-за того, что родителей высшее общество не признавало, за всю жизнь он посетил лишь несколько дружеских приемов, а здесь, мало того, что собралась вся академия, так еще и гости прибыли: альтийская знать, родственники студентов…
Огромный зал, украшенный гирляндами благоухающих цветов, вместил всех, но пустых уголков не осталось. Нигде не укрыться, не передохнуть. В глазах уже рябило от блеска нарядов, улыбок и мельтешения танцующих, гул голосов, бесцеремонно вторгавшийся в музыку, раздражал неимоверно, и хотелось лишь одного: сбежать в комнату и просто посидеть в тишине. Даже без книги. Просто в тишине и одиночестве.
А вместо этого приходилось держать на лице приветливое выражение и раскланиваться с незнакомцами.
Шон с тоской выглянул в окно, около которого они с Диланом стояли. Там, во дворе, тоже прогуливался народ, бассейн сверкал струями фонтанов, а кустарники и клумбы пестрели враз распустившимися цветами.
Странно все же. Здесь как данность принимают и воду, и зелень посреди зимы, а его отец и мать за каждым ростком ухаживают, словно за беспомощным младенцем, ежедневно отмечают, на сколько понизился уровень озера, и высчитывают, как скоро пустыня сожрет плоды их трудов. Сожрет без остатка. Наверное, родители еще и поэтому отказались от приглашения на бал. Как потом из этого изобилия и буйства жизни вернуться под раскаленное небо в царство песка и суховеев?
Отвлекая от совсем не праздничных мыслей, за руку дернул Дилан. Шон с недовольством покосился на приятеля — что за дурная привычка? — а тот, возбужденно притопывая в такт барабанам, кивнул на троицу совсем молоденьких девушек у соседнего окна:
— Может пригласишь на танец? Вон как изнывают.
Девушки обмахивались веерами, хотя артефакты свежести исправно гоняли по залу прохладный ветерок. Внезапно одна из них встретилась глазами с Шоном, что-то сказала подругам, и все трое прикрыв веерами улыбки, метнули на него кокетливые взгляды.
Шон стремительно отвернулся, но лицо и шея залились предательским жаром.
— Сам приглашай.
— Жалко, — рассмеялся Дилан. — Они может в первый раз, а тут — я!
Шон невольно улыбнулся. Он и сам не был великим танцором, но Дилан просто поражал своей неуклюжестью. А вдвоем с Вэлэри они составляли такую выдающуюся пару, что дон Аргус не знал, с какого боку к ним и подступиться.
— А Вэлэри не видно, — сказал Шон, оглядываясь по сторонам. — Ты не допускаешь, что она, сравнив свое платье с нарядами других девушек, передумала идти?
— Эй, нормальное у нее платье! — возмутился Дилан. — Кэсси в нем на свадьбу подруги ходила!
Шон промолчал. Не хотелось обижать приятеля.
Троица кокеток вдруг оживилась и с такой скоростью замахала веерами, что показалось, будто вовсе не артефакты создают ветер, а эти самые веера. Шон проследил за взглядами девушек.
Обходя танцующих по дуге, к ним неторопливо приближался Маркус.
При виде него Шон вспомнил лию Одетту. И хотя мать Маркуса он видел не более пяти раз, да и те мельком, однако она отпечаталась в памяти именно такой — излучающей превосходство каждым жестом, взглядом, словом… И в отличие от мужа, она ни родителей Шона, ни его самого не считала за ровню.
Шон ее терпеть не мог.
К счастью, позаимствованную у матери маску высокомерного патриция Маркус надевал лишь с посторонними, а характер унаследовал отцовский. Во всяком случае, Шон так считал.
Едва глянув на трепещущих веерами и ресницами девушек, Маркус подошел к Шону с Диланом и сразу, даже не ответив на приветствие, спросил:
— Где Вэлэри?
От неожиданности Шон глупо переспросил:
— Кто?
— Вэлэри! — повторил Маркус. — Ваша подружка с рубцами в пол-лица.
— Не знаю… — начал отвечать Шон, но его перебил Дилан.
Спросил с подозрением:
— А зачем?
Маркус смерил его тяжелым взглядом и процедил:
— Хочу ей кое-что сказать. Прямо сейчас, пока еще не поздно.
Интерес друга к Вэлэри был до того загадочен, что Шон презрел манеры и полюбопытствовал:
— А что за дело у тебя к ней?
— И почему может быть поздно? — снова вмешался Дилан.
Маркус промолчал и впился в толпу ищущим взглядом. Торопить его было бесполезно, и потому Шон просто ждал. Ответит так ответит, а если решит, что знать подробности им не обязательно, то, как ни спрашивай, слова не выдаст.
— Да нет ее там! — не выдержал Дилан. — У нее платье не такое… расфуфыренное.
Чуть помедлив, Маркус обернулся:
— Хорошо, я скажу… Только ты, рыжий, держи язык за зубами. Понял?
Дилан кивнул, и Маркус, понизив голос так, что пришлось придвинуться, чтобы расслышать его за шумом, сказал:
— Вэлэри должна выступить сегодня, чтобы я взял ее в клиентки…
— Снова⁈ Что в голове этой ненормальной?
Забывшись, Дилан перебил Маркуса на середине фразы, однако тот, вопреки ожиданиям Шона, не одернул наглеца, а лишь холоднее продолжил:
— Мы договорились. Я собирался принять ее, но кое-что изменилось, и теперь стать ее патроном я не могу.
— Патроном… — растерянно повторил Шон.
Как же так? Маркус ведь сам объяснил, что не берет клиентов, потому что не задержится здесь. К тому же, клиент — это почти член семьи! Не важно, что академический патронат длится всего два года, функции-то он выполняет те же, что и традиционный. И приблизить к себе какую-то странную девицу, поднесшую лепешку, но отказать другу… Как же так?