Вопрос жег, рвался с языка, но Шон смолчал, боясь показать обиду. Спросит позже, когда успокоится. И наедине.
— Хотел раньше её предупредить, — говорил между тем Маркус, — но в библиотеке она не появлялась ни вчера, ни сегодня.
Дилан круглыми глазами посмотрел на Шона:
— Она же и занятия вчера пропустила, целый день где-то пропадала! А сегодня мы ко мне домой ходили. За платьем… И тоже целый день. Они с мамой все рецепты какие-то обсуждали и платье укорачивали, а то Вэлэри в форме хотела на бал заявиться. Мол, плевать, в чем, главное — быть там. Обязательно!
— Кажется, Вэлэри не в курсе, — глубокомысленно заметил Шон.
— Сожри меня пески! — Дилан теми же круглыми глазами принялся обшаривать толпу. — Вот это она влипла! И надо же так — все знают, что наследник ван Саторов завтра нас покинет, а она, единственная, кого это касается…
— Что значит «все знают»? — оборвал Маркус его причитания.
Шон вздохнул — до чего же у Дилана болтливый язык! — и коротко пояснил:
— Девушки встретили в городе лию Одетту и стали свидетельницами ее разговора с компаньонкой. Они обсуждали твое возвращение в Сивильскую академию, так что всем уже известно… Извини, что не сказал сразу.
— Шайсе! — Маркус поморщился, но особо расстроенным не выглядел, и чуть погодя спросил: — Так, может, и до Вэлэри слухи дошли? Должна же она понять, что в таком случае все отменяется.
Шон пожал плечами, а Дилан озабоченно нахмурился:
— Пару часов назад она еще собиралась на бал.
— Хорошо, будем считать, что она ничего не знает… Тогда поступим следующим образом, — Маркус подобрался, и голос его зазвучал властно. — Я спрошу у распорядителя время ее выступления и проверю за кулисами, а вы обойдите зал, и если Вэлэри не найдем, то я просто уйду. В любом случае, я на этот бал пришел только, чтобы ее остановить. А так… Не увидит меня и выступать не будет.
— А не будет ли? — с сомнением протянул Дилан. — Это ж Вэлэри, от нее чего угодно можно ожидать… — Он встрепенулся: — Надо поторапливаться! Я тогда направо, а ты, Шон, налево. Встретимся у входа.
С этими словами Дилан поспешно двинулся вдоль стены, вглядываясь в людей и то и дело привставая на носочки. Маркус тоже ушел.
Шон с досадой посмотрел влево. Сначала предстояло миновать девушек с веерами, а затем обойти больше половины зала, высматривая какую-то мелкую девицу в невзрачном платье. Что ему вообще за дело до нее? В отличие от Дилана он ей не друг и не приятель. И обещаний, как Маркус, он ей не давал…
Но постояв еще немного, а потом, вздыхая на каждом шагу, Шон все-таки отправился на поиски.
Лера прислушивалась к тому, что происходит в зале. Только что в качестве подарка патрону один из одногруппников спел чуть ли не арию. По крайней мере, голосил не хуже, чем оперный певец: мощно, красиво и ничего не понятно.
Значит, сейчас музыканты исполнят танец, затем настанет очередь Херты (у нее, оказывается, с Соланой была только устная договоренность, а официальное принятие в клиентки произойдет как раз на балу), потом еще танец и останется последняя, третья, кандидатка в клиенты — она сама. Мамочки…
— Все хорошо, все хорошо. Счастье сопутствует смелым, — Лера похлопала по груди.
Сегодня мантра помогала плохо, и от мысли, что придется выйти на сцену перед несколькими сотнями зрителей, тряслись поджилки. Еще и в голову лезло всякое. То представлялось, что от волнения она лишится голоса, то нападал страх, что ее освистают и не дадут прочесть, или что она запнется и упадет на ровном месте. Последнее, кстати, вполне могли устроить старшекурсницы. Они даже могли не выпустить ее на сцену!
Именно поэтому Лера пришла сюда за час до бала, рассчитывая где-нибудь спрятаться до своего выхода, но к ужасу своему обнаружила, что за кулисами никаких укромных уголков нет. Все-таки это не театр с кучей гримерок и бог знает чем еще.
По залу сновали сины, на сцене устраивался оркестр и хлопотал распорядитель, к которому Лера подходила вчера с просьбой внести в список выступающих, а здесь одна лишь Херта мерила шагами невидимый из зала пятачок и чего-то бормотала себе под нос. Заметив Леру, она, вопреки обыкновению, захотела пообщаться. Рассказала, что будет петь для Соланы, и спросила:
— А ты зачем тут?
— Да я так… На сцене постоять захотелось… — Лера смешалась. Откровенничать не тянуло. А ну как Херта побежит докладывать, и девицы все испортят.
Херта с недоумением посмотрела на нее, разве что у виска не покрутила и снова заметалась туда-сюда, только в этот раз тихонько напевая меланхоличную, смахивающую на колыбельную, мелодию.
Лера снова огляделась в надежде все-таки найти себе местечко. Вдруг в казалось бы монолитной стене открылась дверь, и оттуда спиной вперед вышел мужчина в форме обслуживающего персонала. Устало шаркая и гремя сразу четырьмя стульями, он потащил их на сцену, к музыкантам. Это был шанс!
Старательно скрывая возбуждение, Лера прогулялась до потайной двери и заглянула внутрь. Подсобка! Барабаны, скрипки, пюпитры, стулья, прочий инвентарь… И никаких замков, а значит, и снаружи не запрут.
Убедившись, что на нее никто не смотрит, она скользнула в комнатку. Взгляд сразу наткнулся на стоящую в дальнем углу зачехленную арфу, и, подхватив один из стульев, Лера устроилась за ней. Метаться из угла в угол и бормотать, как сумасшедшая старуха, она не собиралась — она же готова!
Во-первых, платье есть. Его одолжила Кэсси, сестренка Дилана. Для бала, конечно, простовато, ну так и не с принцем танцевать.
Во-вторых, «Песня…» переведена. Благо рифм в ней нет, и покорпеть пришлось только над ритмом, без которого пропала бы половина эффекта.
Ну и подарок готов: та же «Песня…», каллиграфически записанная на плотной белой бумаге. Экономично и со смыслом.
Для настроения Лера еще и рисунок черканула: в верхнем правом углу кружочек солнца со стрелами лучей, а к солнцу летит сокол. И пускай схематично, одними линиями, зато ничего лишнего. Всё строго и оттого как-то величественно.
Да, она была готова.
И все равно волнение сушило горло, выступало холодным потом и туманило мысли. Сейчас Лера жалела, что, побоявшись расспросов и, стыдно признать, сглаза, утаила от Дилана договоренность с Маркусом. Рыжик бы поддержал, приободрил.
Измучившись ожиданием, она вздумала уже покинуть свое убежище за арфой и выглянуть из подсобки, но вдруг звуки бала плеснули громче — кто-то открыл дверь.
Лера испуганно уставилась на сероватую грубую ткань чехла, закрывавшую ее от нежеланного визитёра. Пусть ему понадобится еще один стул! Даже два. Их тут вон сколько! Только не арфа, только не арфа! Она-то одна.
Несколько томительных секунд спустя дверь закрылась. Лера напряженно вслушивалась, но ни шагов, ни иных звуков в комнатке не раздавалось. Кажется, никто так и не зашел. Еще через минуту стихла музыка за стеной и свою «колыбельную» затянула Херта.
Лера перевела дыхание и осторожно выглянула. Никого.
Она внезапно разозлилась на себя. Собралась читать о Соколе, а сама как тот Уж! И что такого, если бы кто-то увидел ее здесь⁈ Ну велели бы покинуть помещение, ну покинула бы… Ерунда какая!
Сердито шипя сквозь зубы, Лера пробралась к выходу, но торопиться с явлением себя народу все же не стала: столько уже отсидела — глупо будет подставиться вот так, на эмоциях.
Она дождалась, когда выступит Херта. Потом, когда танец перевалит за середину…
Всё, пора!
На миг зажмурившись, Лера с силой выдохнула и толкнула дверь.
Игнорируя удивленные взгляды тех, кто стоял рядом со сценой, Маркус поднялся за кулисы, но никого, кроме слабо одаренного мужчины-«водника» и нервничающей первокурсницы, там не увидел.
— Вы кого-то ищете, лэр? — услужливо поклонился мужчина.