Я на всякий случай начинаю стрелять во все тела или их останки вокруг меня, опустошаю одну обойму, а потом и следующую. Вроде чисто. Перезарядив пистолет последней обоймой, ищу взглядом свою плазменную винтовку. Цела, это хорошо. Очередная перезарядка, но уже основного оружия. Черт, боезапаса немного, а там еще второй бот.
Аккуратно выглядываю из-за десантного бота чужих, попутно скашивая глаза на месиво перед ним. С десяток «тараканов» там явно валялось. Вид на второй бот порадовал. Прямо напротив входа стояли две фигуры, стреляя из плазменных винтовок внутрь. Медленно продвигаюсь к ним, попутно осматриваясь по сторонам. Подойдя, нахожу Питера и еще одного бойца.
– У меня вроде как чисто, – говорю им.
– Тут тоже. Надеюсь, отбились. Живой, черт, да ты действительно везунчик, – усталым голосом говорит седовласый ветеран.
– А где Клод? – с надеждой спрашиваю я. Хоть я с ним даже и словом не перекинулся, но все же один из тех, с кем я был знаком.
– А нет Клода. Как и остальных. Из всех остались только трое, ты, я и Саймон, – Питер кивнул на неизвестного мне бойца.
Его имя мне напомнило Рода, да и судьбу предыдущей команды. Надеюсь, с этой так не будет.
– А что хоть у остальных?
– По всему кораблю отбились. Самые большие потери у нас тут. Долбаные брандеры! – Седой со злостью пнул труп чужого, а потом резко остановился, как будто вслушиваясь во что-то.
– Да, черт побери! Готовьтесь и поищите боезапас. У абордажной команды возникли проблемы, и всех на последнем уцелевшем боте направят к ним на усиление. Ну, хоть вражеский крейсер остался один, и у него вроде подавили все оружейные порты. Добраться должны без проблем, – Питер подошел к нам и с еще большей злостью сказал: – чего вылупились? Шевелитесь, остальные сюда уже идут.
Полная задница, вот что это. Единственное, о чем я думал. Ладно, все равно деваться некуда. Ну что, пошли искать боезапас.
Глава 25
На сборы много времени не понадобилось, и уже спустя пять минут все оставшиеся в живых бойцы погрузились в десантный бот. Тот был частично поврежден взрывом, но добраться до цели должен. Бот тряхнуло, и он вылетел через проломленные брандерами створки ангара в направлении последнего корабля чужих. Мое место снова находилось в самой глубине, и мне было прекрасно видно всех абордажников. Из двух групп уцелело всего 22 бойца, включая меня. Пять тяжелораненых уже находились в медицинском отсеке. И это из изначальных 39 бойцов в четвертой и пятой группах. Оборона крейсера тяжело далась, и даже сейчас у большинства на броне были видны вмятины, касательные следы от плазмы или даже закрытые пеной легкие ранения. Но с другой стороны, эти почти сорок человек отразили десант более чем из двадцати ботов, в каждом из которых имелся как минимум десяток врагов. При этом сами враги были изучены только по видео, а никак не из личного опыта. Да и еще эти брандеры в ангаре, которые унесли жизни сразу семи бойцов. А еще и отсутствие боевого слаживания части четверок, неэффективность лазерных турелей против брони врагов. В общем, это был действительно элитный отряд корпорации. И жаль, что все их навыки не помогают, когда сбивают сам абордажный бот.
Что-то начал уходить в какую-то депрессию, одернул я себя. Так, лучше спросить у Питера, что там на вражеском корабле. А в ответ я услышал:
– Не знаю, Джон. Сразу после высадки десанта связь с ними полностью прервалась. Что там, неизвестно, вот капитан и отправил срочно всех боеспособных бойцов туда. Надеюсь, что все живы и просто там связь чем-то глушится, – вздохнул Питер.
– Да, кстати, у меня броня повреждена и щит не работает, – сообщил я ветерану.
– И что ты хочешь от меня? Я тебе что, псионик арсианский, чтобы прямо сейчас его починить? Да даже и те не справились бы. Просто держись позади. Все равно тебе не дали бы достаточно времени для смены брони, – вначале срывается, а потом усталым голосом говорит тот.
– Я просто хотел сообщить. Для меня это как в прошлый раз в той броне, главное не подставляться. Правда, мне тогда ногу сожгли, – поежился я от воспоминаний.
– Ну, вот и не подставляйся, и не привыкай рассчитывать на экипировку. Все может повредиться, износиться и сломаться. Главное, чтобы ты сам не сломался, – твердо сказал Питер.
– Запомню, – только и ответил я. Постараюсь. Хотя нет, черт возьми. Просто сделаю. Выживу наперекор всему. А то будет обидно погибнуть и даже толком не вспомнить, кто я. Да и просто не прожив ничего. Всех воспоминаний всего про Центр беженцев, обучение и тренировки, а также мою единственную операцию, которая чуть не стала последней. Внезапно вспомнилось, что я так и не связался с троицей своих земляков. А уже столько месяцев прошло. Интересно, как у них сложилась судьба?