Все это время я, имея базу по технике, помогал инженерам. Правда, роль моя больше сводилась к принеси-подай, привари тут, подержи, соедини то. Но я не возражал, понимая, что с моим 2-м уровнем общей базы что-то толковое сделать без указаний невозможно. А каждые руки были важны, даже самые неумелые.
Так пролетели девятнадцать часов. Ввиду аврала в коридорах крейсера можно было слышать только сухие фразы-команды. И крайне редко раздавался яростный спор инженеров о технических решениях по тому или иному вопросу. Большинство предпочитало молчать, стараясь не строить каких-либо теорий, чтобы не было лишних надежд. В последние четыре часа капитан разогнал всех отдыхать, разбудив всего за полчаса до выхода из прыжка.
Но в этот раз абордажная команда встречала вход в систему не в кают-компании, а в десантных ботах, в полном облачении с модифицированной броней, на спине которой выросло небольшое утолщение, с плазменными винтовками, увешенными максимальным количеством эми-гранат и обойм. Оставшиеся 38 бойцов были разбиты на две равные группы. В моей главным был уже знакомый мне Волтер.
Закрепленный в пару ко мне Питер повернулся и спросил:
– Волнуешься о том, что там будет? На выходе из гипера?
– Не знаю. Я уже слегка перегорел, слишком долго для меня идут бои. И обучение под разгоном, лежание в медицинских капсулах или тренировки в пси-способностях на отдых не тянут. Но сдаваться не собираюсь, что бы там ни было, – твердо ответил я.
– Это хорошо, Джон. Надо бороться, и уже дело не в деньгах. На той планете проживало 3,5 миллиарда человек. И будет хорошо, если там выжило хотя бы десять процентов от этого числа после того, что эти долбаные тараканы сотворили с ней. Но даже это вряд ли.
Мы помолчали. До выхода еще оставалось минут десять напряженного ожидания. По распоряжению капитана, на нейросеть будет идти звуковая трансляция из рубки о текущем состоянии, но она начнется только при входе в систему. Причем это будет сделано, скорее, для экипажа, чем для находившихся в рубке. А пока в боте слышались негромкие переговоры между бойцами. Как я заметил, почти все они предпочитали говорить через внешние динамики, а не напрямую через нейросеть.
– Народ, а кто знает, что будет с нашим трофеем? – прозвучал вопрос.
– А зачем он сейчас кому-то нужен? Там на орбите планеты их десятки находились, бери не хочу. Да и скорее всего кто-то же должен был уцелеть, поэтому вполне вероятно многое по врагу успели передать Службе безопасности и разведке. Бессмысленная операция вышла, – зло ответил басистый Волтер.
– Тогда почему не бросили захваченный корабль, а потянули за собой? – не унялся тот же голос.
– Честно, не знаю, но вроде капитан хотел его как-то использовать, – ответил Волтер.
– Да-а-а, вот и выходит, что вся эта авантюра вышла зря, как и все погибшие. Да и Зевс мог не придержать информацию, что он, скорее всего, сделал, а сразу передать ее той же Службе безопасности Верона. Долбаная жажда наживы, – тихо протянул я, но Питер услышал.
– Согласен, но, с другой стороны, насколько я помню, пропажи наших кораблей случались уже несколько лет, и такую массированную атаку никто не предполагал. Но это его не оправдывает ни в коем случае.
Наш разговор прервало сообщение о минутной готовности. Воцарилась тишина, которую разрушил чей-то голос, скорее всего пилота. Не успел я познакомиться со всей командой, поэтому и не узнал.
– Готовность до выхода 5, 4, 3, 2, 1. Выход из гипера. Щит на максимальную мощность. Анализ пространства системы. Черт! Засветка целей! В системе идет бой. Предварительный подсчет вражеских кораблей 1387 единиц. У союзников, помимо десяти станций обороны, 764 корабля. Черт, у врагов есть 16 штук, сравнимых с дредноутами первого класса. Нас засекли, пять кораблей выдвинулись на перехват. В гипер уйти уже не успеем. Они размером как наш приз, в прямом бою сейчас без шансов, – начал чуть ли не скороговоркой выдавать взволнованный голос.
– Так, навигатор, запрос у наших на коридор прохода или хотя бы на место в строю. Далее, пилотам тягача разместить захваченный трофей сзади крейсера для прикрытия от вражеских кораблей. Дистанцию выдерживать минимальную. По его уничтожению уходить самостоятельно, в бой не вступать, – раздался сосредоточенный голос капитана.
Потекли минуты ожидания. Кто-то из бойцов что-то еле различимо шептал, кого-то пробило на черный юмор. Я же размышлял о том, что точно сменю профессию, как вся эта хрень закончится. Даже не хочу представлять, что бы я себе мог придумать, если бы капитан не вел трансляцию. Да и вообще не иметь возможность повлиять на ситуацию и тупо ждать возможной смерти – это страшно. Словно в подтверждение моих слов я услышал: