— В нашей семье все происходит как надо, — не поддержал ее Панкрат. Он поднял правую руку, перекрестившись сложенными в щепоть пальцами, поставил в диалоге с женой точку. — Значит, так было угодно самому Богу.
Наконец Дарган опомнился, он провел ладонью по лицу и внимательно присмотрелся к выстроившимся перед ним молодоженам. Прежде чем взять икону из рук Софьюшки, спросил, ни к кому не обращаясь:
— А какой у нас сегодня день?
— Яблочный Спас, батяка, — хором ответили сыновья с мушкетером, их подруги дружно и согласно закивали головами.
— Яблочный Спас, Дарган, — подтвердила Софьюшка. — Самый любимый в народе летний праздник.
Атаман забрал икону у жены и поднял ее на уровень груди. Сыновья тут-же опустились на колени, их примеру последовали кавалер с иностранными невестами, скрестившими руки на груди.
— На яблоки нонешний год был урожайным, — как бы про себя сказал Дарган. Затем согнал с лица все сомнения и загудел по примеру станичного уставщика. — Благословляю Захарку с Сильвой, Петрашку с Ирашкой, Буалка с Аннушкой на счастливую совместную жизнь. Пусть она будет у вас такой же полной, как этот урожайный год и пусть в ваших семьях никогда не смолкают детские голоса. Отцу и сыну и святому духу, аминь…
— Аминь! — эхом отозвалась большая семья.
В это утро из чужих в доме не было никого.
В августе у православных верующих столько праздников, сколько не наберется ни в каком другом месяце в году. Тут и Илья Пророк, который лишь в свой день мочился в воду, отчего она становилась холодной и купаться в ней было уже нельзя. И Почаевская, и Смоленская, и Маккавей Иуда — этот к православию вообще был сбоку припеку. Здесь и Успенский пост с Яблочным Спасом с созревшими овощами и фруктами, за которым следовала сама Пречистая. Гуляй, если на то есть желание, и благословляй Господа, давшего людям столько радостных дней. Не обошел стороной знойный август и семью Даргановых, одарив ее сразу несколькими знаменательными событиями — приездом с учебы сыновей, набегом неведомых ранее родственников по линии Софьюшки. А под конец еще и повальной женитьбой их друг на друге. По такому случаю гудел не только дом станичного атамана, гуляла вся станица Стодеревская, с каждым разом привечая все новых гостей из казаков из других станиц по Кизлярско — Моздокской Кавказской линии, из русских солдат и офицеров, из горцев со степняками. Нередкими были и турки с греками, промышлявшие по правому берегу Терека разными товарами. Но притягивало к дому Даргановых не хлебосольное раздолье, такое на Кавказе было не в новинку, и даже не то, что хозяином праздника являлся сам станичный атаман. А то, что в одном доме в один день праздновалось сразу три свадьбы. О подобном терские казаки никогда не слышали, потому что жизнь на границе с воинственными горскими народами сплошь состояла из опасностей. И чтобы все три сына как один дожили до своих свадеб, такого тоже припомнить никто не мог. Добавляло грусти лишь то обстоятельство, что виновники торжества все как один скоро должны были отбывать из гостеприимного дома. Это играло роль той самой плетки, заставлявшей гостей пить вино восьмистаканными чапурами и закусывать питье свиными окороками с бараньими лопатками. Через месяц ведь не придешь и не напомнишь Даргановым о том, какую услугу пришлось оказать, когда свадьба катилась по станичной улице колесом от высокозадой арбы. Значит, хозяева не нальют лишний стакан виноградного вина, предложив обходиться тем, что в будний день позволяют себе сами. Вот и накачивались казаки с гостями впрок, славя молодоженов громче обычного и показывая удаль в песнях и танцах тоже вдвойне.
Урожайный август подкатился к концу, вместе с ним все дальше уходили русские полки с приданными им казачьими сотнями. Они углублялись на территорию горной Чечни с заоблачным Дагестаном, оставляя позади себя казалось бы мирные аулы с присмиревшими горцами. В этот раз ни один из членов большой семьи Даргановых не пошел воевать турка или перса. Зато на захват новых жирных кусков, принадлежащих азиатским государствам, отправились Чигирька с Тараской, сыновья родного брата атамана, подъесаула Савелия, да подросшие наследники его кумовьев. На свекров судьба полковничий дом обделила, эти близкие родственники жили далеко, в Европе. Но и без отцов не местных скурех, не обойденных вниманием братьев, родни на просторном атаманском базу, как и снаружи его, было достаточно. Один из них, крестник старшего сына Панкрата, летел на дончаке вдоль станичной улицы, распушив полы рубашки и нахлестывая лошадь нагайкой. Мальчик лет десяти спешил прямо к воротам.