Татьяна Семёновна трагично вздохнула и спросила:
- Ещё будут вопросы?
После этой фразы наша щебечущая толпа умолкла. То и дело бросая друг на друга любопытные взгляды.
- Ну, раз вопросов нет. – Выдохнула учительница и сложила руки в замок. - Тогда, пройдёмте в саму усадьбу. Поговорим о том, какой быт вела чета Любански.
- Уверен, Баленсиагой там и не пахнет! – бросил шутливо Игорь и состроил рожицу обернувшейся на его хохот Леси.
Поднявшись гуськом по деревянному крыльцу, мы ввалились внутрь усадьбы.
- Ничего руками не трогаем! – шикнула на нас Татьяна Семёновна и сделала такое выражение лица, что мы сразу поняли: ослушаемся и хороших оценок нам не видать. – Поняли?
Мы молча кивнули.
- Вот и хорошо! – одобрительно прощебетала она. – И не шумите! Чтоб никаких криков и хохота!
Дождавшись наших понимающих кивков, она развернулась и застучала каблуками в сторону усатого мужчины в костюме. Побеседовав с ним, она сделала нам знак рукой и произнесла:
- Пойдёмте!
Вышагивая по вестибюлю размашистым шагом, Татьяна Семёновна чеканила свой рассказ, то и дело останавливаясь у старинных стульев и кресел с потёртыми сиденьями. Я не вслушивался в её рассказ. Честно говоря, мне было не интересно. Хотя сейчас понимаю, что надо было. Возможно, эти знания помогли бы мне спасти человека.
- Усадьба делится на две зоны: Парадную и Личную. – Обратилась к нам Татьяна Семёновна. – Мы сейчас находимся в парадной зоне! – объявила она. – К сожалению, предметы интерьера, ни одних из прежних владельцев, не сохранились. До наших дней дожили только камин и изразцовые печи.
- Какие печи? – переспросил Серёга Протосевич.
- ИЗ-РАЗ-ЦО-ВЫЕ! – продиктовала Татьяна Семёновна. – Изразцы – это керамические плитки, которыми покрывали камины и печи. Очень красиво и эффективно в отоплении помещения. – Подняв указательный палец в верх, нравоучительно заявила учительница.
- Понятно – со скукой в голосе, отозвался Протосевич.
- Пойдёмте дальше. – Скомандовала Татьяна Семёновна и повела нас рассматривать антикварную мебель и предметы устаревшей роскоши, которую нам – поколению Баленсиаге и пресловутых вейпов – оценить было трудно.
- Савич! Савич! – позвал меня Игорь Радкевич. Он протиснулся сквозь одноклассников, шаркающих подошвами вслед за учительницей и встав со мной вровень, спросил:
- Что думаешь?
- Ты о чём? – не понял я.
- Да об этой Белой пани. – Пояснил Игорь.
- Не знаю. – Пожал плечами я. – Интересно, конечно, почему она умерла, а всё остальное как-то…
- Вот и мне по барабану эти ковры, да табуреты. – Признался Игорь. - А вот призрак пани. Это уже любопытно. – Прищёлкнул языком он.
- Ты что ж, Игорёк, в призраков веришь? – вклинился в наш разговор Протосевич.
- Верю. – Отозвался тот.
- Ты ещё скажи, что Дед Мороз существует. – Хохотнул Сергей и обвёл товарища насмешливым взглядом. В ответ Игорь саданул его в плечо. Протосевич скривился от боли, но не издал ни звука. Влияние Татьяны Семёновны на наш класс было слишком велико.
- Так давай проверим! – сквозь сжатые зубы процедил Игорь. – Или слабо?
- А вот и не слабо! – расхорохорился Протосевич.
- Тогда, спорим? – Игорь протянул ему руку.
- Спорим! – ответил Серёга и сжал ладонь Игоря.
- Савич разбей! – не отводя взгляда от товарища, попросил Игорь.
Я разбил. Хотя сейчас понимаю, что не надо было этого делать. Не разбей я их руки, не влез бы в переделку. И, возможно, один из нас остался бы жив.
- Предлагаю спрятаться в усадьбе, дождаться ночи и понаблюдать появится ли призрак. – Предложил Серёга шёпотом. – Сегодня, ведь полнолуние, - напомнил он. – Ковш сама об этом сказала. – Он кивнул в сторону Татьяны Семёновны, будто та являлась бесспорным авторитетом. – Или слабо?
- Не слабо! – стиснув зубы, упрямо заявил Серёга.
- Значит, договорились! Осталось только, найти место понадёжнее. Где нас не смогут найти. Ты, кстати, с нами пойдёшь! – обратился он ко мне.
- А я здесь причём? – растерялся я. – Это ваш спор.
- Наш-то он наш. Только вот, ты руки разбил. А значит, должен пойти с нами в качестве независимого свидетеля. Или тоже слабо? – он скептически сощурился.
- Да не слабо мне. – Почему-то ответил я. – Только мне надо маме позвонить. Соврать чего-нибудь, иначе она волноваться будет.
- А вот это хорошая идея! – одобрил Протосевич. – У всех должно быть алиби и перед родителями, и перед законом.