— Не может быть, Лука, неужели ты не чувствуешь совсем ничего? – Голос Адели слышался все тише и тише, глаза подернулись пеленой печали, и она, зажав в руке ветку с цветами, лишь опустила голову. Что-то внутри сжалось, натянулась тонкая нить в груди.
Прохладный ветер подул сильнее, страницы книги медленно шевелились, поднимаясь и вновь опускаясь как крылья подбитой птицы.
– Ничего страшного, это ведь просто цветы. Забавно конечно что ты все ещё чувствуешь их запах, но это засохшая трава. Я сорву тебе новые. — Лука потянулся и отломил небольшую веточку с несколькими цветами, но стоило ему дотронуться до них, как те тут же осыпались. – Ну и ладно, наверное и так хорошо. Ведь совсем не обязательно носить в книге засохшую ветку правда ведь? – Взгляд его угас, теперь пустыми глазами он смотрел куда-то вдаль.
– Да, необязательно… Просто запах… и они долговечны… – Адель сидела, чувствуя как начинает замерзать от ветра, который становился все сильнее.
– Ну это как сказать. – парень легко подцепив сухой лепесток одного из цветков, оторвал его.
– Лука! – Голос Адель сорвался из-за волнения, она чувствовала пустоту, которая исходила от него.
– Вот видишь, не такие уж они и долговечные. И пахнуть перестали совсем скоро… Они вянут и умирают. Ты их сушишь, а они существуют, но не живут. Так зачем они тебе? – Лука вложил ей в руки веточку, встал на ноги и отряхнулся.
– Сколько бы ты не сдувала пылинки с него, мертвый цветок не оживёт. А теперь прости, я должен уйти. - Со спокойным и равнодушным видом парень развернулся и побрёл в сторону выхода. Адель ещё долго смотрела ему вслед, не в силах понять что же такое случилось с её родным Лукой.
Ветер бушевал во всю. Страницы открытой книги хлопали и шуршали так, будто их кто-то пытается выдернуть и раскидать по всему саду. Холод пронизывал Адель до костей - впервые её душа узрела боль утраты. Казалось что сердце вот-вот разорвётся, истечёт кровью, умрёт, раз и навсегда перестанет биться…
Полетели лепестки цветов с деревьев, гонимые ветром, они напоминали снег и эту зимнюю стужу после которой всем так нужна была тёплая весна. Её ведь ждали в надежде отогреть души и сердца, пробудиться ото сна и начать новую жизнь. Полюбить и быть любимым.
Цветы усыпали волосы девушки, покрыли её руки и спину. Адель невольно зажмурилась — из глаз потекли слёзы, обжигая её ещё недавно румяные щеки. Они бежали ручейками, рассекая не лицо, а сердце девушки, оставляя кровавые раны.
Невольно она сжала кулаки и замерла. Всё тело вздрогнуло… Чуть поднеся левую руку к лицу, Адель раскрыла ладонь — на белоснежной коже лежала труха, немного похожая на пепел. Это её любовь. Когда-то она пахла абрикосами, и девушка могла часами напролет наслаждаться этим, а теперь этот запах горчил и не давал спокойно дышать, оседая в лёгких и затуманивая рассудок.
Ветер, подхватив цветочный пепел с её ладони, понес его прочь, развеял. Будто не было ничего. Кружил его, унося прочь воспоминания, похоронил их в высокой траве сада. Сада, в котором жила любовь, рождённая под песни птиц, вскормленная запахом абрикосов и надеждами чистого сердца. Сада, в который любовь уже никогда не ступит. И не будет слышно песен светловолосой Адели, ведь немо теперь ее разбитое сердце. Черноглазый Лука не сыграет своих мелодий под этим деревом — он глух, и сердце его глухо и сковано льдами и безразличием.
Они оба мертвы. Как сухие цветы – существуют, но не живут.
Конец