Наконец Ян со смачным, неожиданно громким звуком завершил своё непотребство и выбрался из-под меня с блаженным стоном выполнившего важную — или влажную? — миссию, а я не могла пошевелиться от накатившей слабости, пытаясь отдышаться и застыв на коленях в откровенной позе с задранными полами ханьфу.
Промокшее насквозь от смазки и слюны бельё неприятно холодило промежность, тем самым только увеличивая дискомфорт.
В голове прояснилось быстрее, чем ко мне вернулись силы, и подобное положение тела вызвало внезапный жгучий стыд. Да и не только поза, вообще всё, что я вытворяла в порыве страсти, сейчас казалось грязным и постыдным. Как только во мне умудряются сосуществовать разврат и стыд одновременно?!
Часть 123
— Сладкая, иди ко мне, — уверенным движением меня вернули в горизонтальное положение, а то я бы ещё не скоро нашла в себе смелость пошевелиться, до краёв наполненная потрясением и постижением глубин собственного нравственного падения. Руки и ноги дрожали от перенапряжения, а мысли разлетались в смятении. — Ты чего вдруг закаменела вся? Совсем недавно была такой покладистой и жаркой, а теперь словно натянутая струна, — удивлённо пробормотал А-Ян, присобирая мои спутавшиеся волосы и пытаясь заглянуть в глаза. Конечно же, я не могла позволить ему увидеть свои красные как фонари щёки и тут же закрыла лицо руками.
— Нет, не смотри! — сдавленно пискнула, придушенно выдыхая сквозь пальцы.
— Цветочек, ты — и вдруг стесняешься? — я потрясла головой отрицая очевидное. — Тогда покажи мне себя, откройся, — лукаво протянул Ян, мягко обхватывая мои запястья и целуя попеременно то одно, то другое, одновременно большими пальцами поглаживая кожу на тыльной стороне ладоней.
От щемящей нежности его лёгких касаний сердце сжалось, пропуская удар. Руки вмиг ослабели и, поддаваясь несильному давлению, явили бесстыднику моё смущение. Глаза я так и не открыла, зажмурившись ещё крепче и стараясь дышать ровнее. — Открой свои красивые глазки! Хочу погрузиться в них, хочу увидеть твои чистые чувства. Ну же, малышка, будь смелее! — звучал проникновенный шёпот у виска, невесомые поцелуи лёгким пёрышком щекотали щёки и закрытые веки, а затем остановились на припухших от несдержанных ласк губах. Его язык легко проник между ними, настойчиво требуя поддаться натиску, и я позволила ему, разрешая взять инициативу на себя, робко отвечая.
Это было выше моих сил! Откуда в Сюэ Яне столько нежности? Где прятал всё это? Неужели именно сейчас он настоящий? А-Ян, который может убить с улыбкой на лице, скрывал внутри столь трепетные эмоции?.. После подобного открытия прятаться больше не представлялось возможным, и я распахнула глаза, но увидела закрытые напротив.
Сюэ Ян с непередаваемым блаженством на лице терзал мои губы, и волей-неволей приходилось отвечать с той же страстью, сначала нерешительно, а потом всё смелее и настойчивее. Отпустив мои расслабленные руки, А-Ян аккуратно устроился сверху, мягко втираясь между ног и упираясь локтями в кровать по обе стороны от моей головы. Одна его рука зарылась в волосы на затылке, другая придерживала за подбородок, не давая отвернуться.
Столь чудесное мгновение совершенно не хотелось прерывать, но воздух — увы! — имеет свойство заканчиваться. Простонав в жадный рот разошедшегося не на шутку мужчины, я таким образом дала чувственный сигнал о прекращении и, в последний раз толкнувшись своим языком в его, оторвалась от любимых губ, вдыхая, наконец, полной грудью.
— Вот так, милая, хорошо! Теперь больше не будешь драться со мной? —подмигнул радостный Ян, а до меня, наконец, докатились отголоски непонятных эмоций: он лежал сверху, и при этом я действительно осталась в своём уме, а не брыкалась в беспамятстве. Это ведь реальный шанс на полное психологическое исцеление после пережитого плена! Невероятно!
— Родной, как теперь отпустить тебя? А-Ян, мне страшно ослабить объятья! То чувство полного доверия, что ты пробуждаешь, с каждым разом становится лишь сильнее, как такое возможно? — чуть слышно прошептала я, прекрасно осознавая, что голос может подвести, если вдруг решусь заговорить громче.
Моя недавняя стыдливость пропала без следа, сменившись приятным потрясением, теперь вновь можно было открыто смотреть и наслаждаться видом его сияющих глаз и такой неповторимой, самой прекрасной на свете улыбкой. Ян-Ян выглядел довольным как никогда, вызывая в душе ответную радость, полную нежного обожания.