Именно поэтому пришлось рискнуть и попросить помощи у госпожи Цинь. С горем пополам объяснив свою грандиозную задумку, я увидела неподдельный интерес в её глазах, и это стало решающим фактором к полноценному действию.
Главной просьбой с моей стороны была организация музыкальной составляющей будущего сюрприза. В то время я вообще не представляла, как можно совместить несовместимое: и присутствие нескольких музыкантов в комнате, и хороший звук, и интимность момента. Однако Цинь Су поспешила успокоить мои тревоги и подробно всё объяснила. Так я узнала, что в каждой комнате для господ, в том числе и в нашей, предусмотрен специальный отгороженный от остального помещения закуток с дверкой, где по желанию хозяев хранились излюбленные музыкальные инструменты, туда приходили заранее заказанные музыканты и играли выбранные мелодии, а по истечению обговоренного времени спокойно удалялись, никого не потревожив. При этом из-за необычной проектировки таких коморок и применения специальных талисманов, распределяющих звуки в нужном направлении, музыканты не могли ни слышать, ни видеть тех, для кого исполняют свою музыку, а господа, в свою очередь, слышали их прекрасно. Чудеса, однако!
На мой вопрос, как дать знак к началу исполнения мелодии, я получила не ответ, а демонстрацию довольно примитивного механизма: тоненькая, практически невидимая верёвочка, за которую нужно дёрнуть, тем самым давая знак начинать. Как мне объяснили позже девушки-болтушки, на другом конце висит колокольчик. Такие дела, всё гениальное — просто.
А вот с движениями для танца действительно пришлось повозиться. Воспроизвести всё по памяти, не имея перед глазами хотя бы примера на видео, это, конечно, было той ещё задачкой. Даже нужный мотив одной из любимых композиций моего иномирского плейлиста местным музыкантам удалось повторить быстрее, чем мне вспомнить необходимые пасы руками, так, чтобы вышло красиво.
Для большего удобства я даже попросила принести в импровизированный зал для тренировок по хореографии несколько больших зеркал. И только после этого, видя своё отражение, у меня получилось сделать, без ложной скромности, нечто прекрасное и эротичное.
Конечно же, каждое движение приходилось вплетать в общую канву танца постепенно, согласуясь с ритмом предоставленной музыки, поэтому репетиции проходили довольно нудно, если так подумать. Лишь неподдельное восхищение девушек-помощниц и их аплодисменты от избытка эмоций, сопровождающие каждую из них, придавали мне сил. При этом мои косяки воспринимались как нечто новое и прекрасное, пока я сама не переубеждала зрителей, показывая, как должно быть в идеале. И, признаюсь, столь яркий интерес отлично вдохновлял и побуждал довести свой подарок до нужной отточенности за довольно короткий срок.
Иногда, оставаясь в одиночестве, я напевала сама себе мелодию и, если были силы, продолжала оттачивать движения, импровизировала, смешивала стили. Итог понравился даже мне самой, не говоря уже о моих немногочисленных зрителях — Цинь Су и её свите, их восторг можно было понять всего лишь взглянув на светящиеся лица и сияющие глаза. К концу марафона репетиций я вполне успела привыкнуть к чужому любопытному присутствию рядом, хотя поначалу было неловко.
Это они ещё не видели мой «сценический» наряд, потому что на его изготовление тоже нужно было время. Но и тут не обошлось без мелких сложностей — как правильно донести до людей, никогда и в глаза не видевших костюмов для таких откровенных танцев, свою мысль? Пришлось делать наглядные зарисовки, и только после этого и долгих уточнений мы все разошлись довольные и в предвкушении: я — потому что всё так удачно сложилось со столь непростой, на первый взгляд, затеей, а портнихи спешили поскорее приступить к новому для себя опыту в пошиве необычного платья, вначале вызвавшего однозначное осуждение излишней открытостью. Успокоило их только то, что ко времени его использования мы с Яном будем уже супругами, а значит, все моральные устои будут соблюдены.