— Ну же, Солнце, смелее! Не рассыплюсь и не исчезну — обещаю, родной мой, любимый, — снова шептала я ему, глядя глаза в глаза, завораживая, раскрепощая в попытке помочь справиться с придуманным внутренним барьером, который не давал ему так долго насладиться своей победой. Нашей победой.
И Сюэ Ян сдался! Он подхватил меня под ягодицы, придвинул вплотную, приставил подрагивающую от нетерпения головку твердокаменного члена к входу и слегка надавил. Моей естественной смазки от предвкушения уже выделилось столько, что ствол плавно погрузился сразу наполовину, но А-Ян тут же замер, с закрытыми глазами прислушиваясь к нашим общим ощущениям и выискивая даже слабые отголоски малейшего дискомфорта. Но их не было, как он и обещал. Совсем. Было только чувство заполненности, натянутости, сладкого напряжения, но не боли.
— Солнце, А-Ян, всё хорошо, посмотри на меня! А лучше… Поцелуй, — от звука моего голоса он открыл глаза, но смотрел как-то слегка неуверенно.
Я жестом потребовала его склониться ко мне, и Ян подчинился, плавно двинув бёдрами назад и проникая ещё немного глубже, но по-прежнему продолжая сдерживаться в иррациональном страхе навредить.
Я в нетерпении подалась ему навстречу, искренне наслаждаясь тем, что он мне дарил. Яркое возбуждение напрочь перекрыло все возможные болевые ощущения от первого проникновения, но это отнюдь не означало, что потом, когда оно схлынет, ничего болеть не будет, и уж об этом Сюэ Яну знать совершенно не обязательно. Главное, чтобы сейчас он отпустил себя.
Словно прочитав мои мысли, А-Ян вновь надавил бёдрами, а я в погоне за удовольствием двинулась одновременно с ним, за что получила слабый разряд боли и расширившиеся глаза напротив.
— Ох… — вырвалось у меня скорее от неожиданности, чем от секундной неприятности.
Сюэ Ян невнятно ругнулся, длинно выдохнул и уткнулся лбом в моё плечо, полностью накрыв своим горячим, влажным от пота телом. Его рассыпавшиеся по плечам волосы щекотали кожу, вызывая приятные мурашки, и мои руки сами потянулись обнять, успокоить, помочь, наконец, расслабиться.
— Прости, Солнце, слишком сильно хочу тебя, чтобы ждать ещё хоть немного, — тихо повинилась я, успокаивающе поглаживая его по голове, напряжённым плечам, спине, пока сам Ян пытался взять себя в руки и отдышаться перед предстоящей гонкой, ведь мы оба настолько распалены сейчас, пропитаны слиянием энергий двух золотых шариков внутри нас, что точно протянем до утра! В любом случае, самое сложное мы благополучно преодолели, осталось самое приятное.
Я шевельнулась под ним, и ничего кроме эйфории с отголосками чужого не менее сладкого удовольствия не почувствовала, это сорвало тормоза окончательно. А-Ян с громким блаженным стоном вошёл полностью, до упора.
— Ах! — вырвалось в унисон с ним.
Дальше, точно считывая мои ощущения, Сюэ Ян продолжил двигаться так, как мне нравилось больше всего — именно в том ритме и под нужным углом, словно знал моё тело, как своё собственное. Хотя, конечно же, знал, ещё как знал! А я, задыхаясь от ярких вспышек блаженства при каждом движении, обвила ногами его талию, не давая даже шанса отстраниться больше, чем нужно, принимала полностью и без остатка каждый толчок, каждый поцелуй, все прикосновения и ласки. Ещё, ещё и ещё! Больше удовольствия в этом древнейшем танце любви!
В какой-то момент Ян вдруг поднялся на руках, поцеловал жарко, развратно, сладко, наполняя пространство вокруг пошлыми звуками вперемешку со сладостными жаркими вздохами, потом отстранился и выпрямился. Он с ликованием в глазах рассматривал представшую его взору картину, жадно следил, как его член погружался внутрь, как плавно выходил, чтобы тут же вновь вернуться обратно. Я видела, как завораживающе при этом сокращались мышцы на его животе, руках, смотрела и заводилась всё сильнее. Как же он красив сейчас! Я закусила губу, ухватившись руками за простыни, любовалась им из-под прикрытых ресниц, чувствовала каждое движение твёрдой плоти и не могла сдержать стоны.