— А ты разве не боишься тут всё запачкать? — удивилась я, — Неужели настолько богат, что легко сможешь привести потом всё в порядок?
— Нет, что ты! До такого не дойдёт, я же не Сюэ Ян! Мы сделаем всё чистенько, останется только перестелить постельку, и никто ничего не узнает! — почти мурлыкал он, подходя ближе с какой-то неопознаваемой штуковиной в руках.
«Штуковина» была неопознаваема только до тех пор, пока мучитель не стал вертеть её в руках, демонстрируя во всей красе. Ох, лучше бы мне не знать, для чего это нужно! Но я знала: продолговатая железная хрень с несколькими сегментами очень напоминала «грушу страданий», средневековое приспособление для пыток. Только откуда оно здесь? Ответ на вопрос озвучил слишком разговорчивый пленитель:
— Недавно к нам поступил на службу один очень изобретательный человек, и буквально месяц назад придумал эту интересную вещицу. При её использовании даже заклинатели просили пощады! Знаешь, как она работает? — довольно протянул он.
Лучше бы не знала! Благоразумно решила промолчать, пусть сам говорит, чем вот прямо сейчас применит эту гадость ко мне.
— Вижу, ты в замешательстве! Знаешь, я люблю рассказывать, что ждёт моих пленников — они после услышанного становятся такими напуганными, дёрганными. Уж ты точно проникнешься! Уже развлекалась с этим босяком? Можешь представить, куда именно оно должно попасть? Представила? Вижу по твоим расширившимся зрачкам, что да! — веселился этот монстр в человеческом обличии. — Да-да! Именно туда! Ха-ха-ха! Теперь не дерзишь больше? Что, небось думала, мне интересно твоё попользованное тельце?! — его жуткий смех разлетелся эхом по комнате.
Да он сумасшедший садист, возомнивший себя блюстителем нравственности! Ему не нужен секс, ему нужны страдания и страх, он наслаждается криками и мольбами своих жертв! То-то, разорвав на мне одежду, он даже не взглянул на обнажившееся тело. Теперь всё встало на свои места... Липкий страх проник своими холодными щупальцами в самую душу — все прочитанные статьи о средневековой жестокости сейчас воплотятся в жизнь! Если эта дрянь будет использована по назначению... Нет! Нет!!! Слёзы наполнили глаза, размывая лицо безумца, продолжавшего смеяться диким смехом гиены. Да, он добился своего, сдерживаться больше не было сил. Тело пробила дрожь, слёзы побежали по щекам, стекая на шею, по плечам, впитываясь в ткань постели, оставляя после себя холодные дорожки.
— Вот тааааак! Теперь ты моя! Моя!!! — с бешеными глазами и улыбкой чеширского кота он умостился рядом, корчась в странных судорогах и крича в экстазе больной радости.
Наклонившись надо мной, мерзкая тварь слизал со щеки солёную дорожку и, облизнувшись, сказал:
— Как это прекрасно! — шумный вдох. — Думаю, стоит всё-таки придержать эту прелесть на потом, подержу тебя в нужном настроении. У меня длинный список того, что хочу с тобой сделать, и я планирую воплотить побольше пунктов, будешь моим подопытным животным, — покрутив железкой ещё немного перед моим взглядом, мучитель положил её на небольшой столик так, что бы она постоянно была в поле моего зрения.
Часть 24
Сморгнув очередную порцию слёз, я истерично всхлипнула, больше не сдерживаясь. Зачем? Помощи ждать неоткуда, безнадежность окутала сознание серой пустотой.
Тем временем этот тип достал толстую и даже на вид очень грубую верёвку, сдавил её пальцами, отчего из переплетения волокон показались острые шипы, похожие на тонкие короткие иглы.
— Сейчас мы эту красавицу завяжем на твоём нежном молодом теле — будет божественно! Ты познаешь кару за своё неподобающее благородной деве поведение! — схватив мою руку, подсунул под неё кончик, дважды обмотал вокруг запястья, потом принялся обвивать страшную верёвку вокруг шеи, второй руки, щиколоток, и закончил, опоясывая талию чуть ниже раны; теперь при малейшем движении с моей стороны шипы впивались в кожу, прокалывая и царапая.
— Зачем это? — попыталась отвлечь его ещё раз, только сейчас он даже не обратил на это внимания, увлечённый процессом подготовки к чему-то большему, известному лишь ему самому.
— Милая, тебе удобно? Сейчас начнём наше веселье!..