Для себя я отметила, что Сун Лань неуловимо изменил изначальное поведение, просто стоял и держал за руку, вместо того, чтобы бродить за мной тенью, — возможно, последовал приказ удержать меня здесь. Получается, Сюэ Ян умел управлять им на расстоянии?
Тишина, воцарившаяся после всеобъемлющего шума, казалась ещё более оглушающей, чем сами крики и грохот. Мой пульс вновь зашёлся в диком ритме. Послышались приближающиеся шаги, — неровные, тихие, — звук от них то был кристально-чётким, то словно замирал, испугавшись самого себя.
И вот в дверном проёме возник мрачный Сюэ Ян с потерянным выражением лица. Волосы его были взлохмачены, а расфокусированный взгляд слепо шарил по окружающему пространству, натыкался на повседневные предметы обихода, соскальзывал с них и устремлялся дальше, но лишь до того момента, как обратился в нашу с мертвецом сторону. Внезапно его глаза сузились, и взгляд стал каким-то абсолютно безумным, а кривая улыбка растянула влажные от испарины и слёз губы.
Я, как загипнотизированная, смотрела на него, на то, как он неспешно и вальяжно подходил всё ближе. Черты его красивого лица виделись мне безупречными, а ведь по описанию это был всего лишь «парень, которого можно назвать красивым».
Какое там! Ну, знаете, как бывает: смотришь на человека и не можешь найти ни одного изъяна, настолько всё подходит под твои личные вкусы, каждая чёрточка, каждая родинка! У него были завораживающие тёмные выразительные глаза, густые брови, мягкий овал лица, нос с едва заметной горбинкой, красиво очерченные чувственные губы, округлый подбородок и длинные шелковистые на вид волосы цвета воронова крыла... Он — идеальный, шикарный, такой любимый… живой.
Пока ещё живой. И так близко! Теперь он смотрел мне прямо в глаза, чуть ли не прикасаясь к моему носу своим. Разглядывал, как диковинную зверушку, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, как это делают птицы, когда рассматривают незнакомый объект.
Одно быстрое движение, — и вот он уже держит меня за ворот футболки, глаза бешеные, улыбка во все зубы. Чёрт! Чувствую себя дура-дурой: он меня сейчас убьёт, а я глазею на него и не могу налюбоваться!
Как ни странно, моё сердце, стучавшее так быстро в момент его появления, вдруг начало успокаиваться. Что? Почему?.. Однако эта мысль ненадолго задержалась в голове, потому что, безумно хихикая, он спросил:
— Боишься?
— Нет, — без промедления последовал ответ. От мимолётного удивления его глаза немного расширились.
— Нечасто встретишь таких бесстрашных, да ещё и девчонок, — улыбнулся тут же Сюэ Ян. — Была тут одна, которая ничего не боялась. Предательница! — последнее слово он выкрикнул очень громко.
Я непроизвольно вздрогнула, но моё внезапное нереальное спокойствие никуда не делось, и это было действительно странно.
— Притворялась, что слепая! Что мы семья! Правда, она не показывала никогда ничего хорошего по отношению ко мне, но всё же мы жили вместе, вместе и еду делили… А потом она просто взяла и предала! Побежала и растрепала всё, что видела и слышала! Да ещё и кому — этому!..
Хватка усилилась, ткань издала характерный треск. Вот теперь бы впасть в закономерную панику, а у меня и близко ничего такого не наблюдалось, даже взгляд не отводился. Я прекрасно осознавала, что точно проснусь, если начну дёргаться, поэтому находилась в полной уверенности, что всё делаю правильно.
— Понимаю твою злость… — прошептала я в ответ.
— Что? — хватка резко ослабла. — Да кто ты такая? Как ты можешь понять меня, а? Я тебя впервые вижу! Откуда такая осведомлённость?
Сюэ Ян в упор смотрел на меня, и улыбки на его губах уже не было. Взгляд стал точно таким же, как в том моменте дорамы, когда он проверял, слепая А-Цин или нет. Холодок пробежал по позвоночнику.
— Интересно! Ты не похожа на знакомых мне девушек. У тебя странная одежда, — он на время замолчал, медленно обошёл с одной стороны, потом с другой. — Необычная причёска, совсем нет украшений, — он перечислял всё это без вопроса в голосе, просто описывал то, что видел. — Почему на тебе только нижняя одежда? Где верхнее ханьфу? Соблазнить меня пытаешься? — Сюэ Ян снова смотрел прямо в глаза, раздражение его заметно усилилось, и я понятия не имела, как объяснить всю нелепость ситуации, а правду говорить вообще смысла не было.