Не знаю, сколько мы наслаждались столь простым, но безумно приятным единением душ и тел, пока моё личное чудо не подняло голову, слегка отстраняясь. Похоже, ему этого уже мало, иначе как объяснить легкие прикосновения мягких губ к виску, щеке и, наконец, к губам? А-Ян целует сперва невесомо, едва касаясь, и постепенно увеличивает напор, проникая в рот языком, выплетая волшебные узоры. Мой Бог! Голова кругом идёт! Уже не думая о последствиях, мы целуемся, не сдерживаясь, наверняка издавая непристойные звуки. Хлопнувшая дверь остаётся где-то далеко, на грани слышимости. Сейчас, в данную секунду, мы только вдвоём, и пусть весь мир подождёт! Нам обоим нужно немного времени, совсем чуток, разве это плохо?
Сквозь дурман поцелуя я почувствовала улыбку А-Яна и не совсем поняла, что её вызвало. Оторвавшись на мгновение, он прошептал, глядя в глаза:
— Этот мелкий Лань мне всё больше нравится! — подмигнул, коварно улыбаясь, и принялся распускать узлы на поясе моего ханьфу, позволяя ткани под своим шёлковым весом свободно съехать вниз по плечам.
Избавившись от преграды из верхнего одеяния, Ян слегка подвис, рассматривая представший его взору вид на то, что было спрятано под ним, и такое восхищение читалось в бездонных тёмных очах, что мне аж самой стало интересно глянуть на себя со стороны. Увы, в данный момент сие было невозможно, да и со стороны выглядело бы наверняка несколько нелепо, поэтому я постаралась сделать это украдкой. Ну что сказать? Я, конечно, знала, что на мне сейчас надето невообразимо обалденное и дорогое нижнее бельё, но всё ж таки бельё само по себе — ничто, а вот тело в нём!.. Увиденное заставило даже меня саму глубоко вздохнуть: мои далеко не маленького размера груди были обхвачены невесомым тончайшим кружевом, сквозь которое дерзко просматривались очертания возбуждённо торчащих сосков. Вся эта манящая красота тонких нитей, выгодно подтянутая с двух сторон и скрепленная между полушарий груди, расходилась на две половинки в стороны, открывая вид на мягкий плоский животик с побледневшим, но хорошо видимым шрамом от Цзян Цзая.
Настойчивым движением А-Ян уложил меня на постель, продолжая рассматривать с неослабевающим интересом. Жалкие остатки одеяния тут же предательски разъехалась в стороны, открывая вид на кружевные «шортики», что заменяли привычные мне трусики. Бельишко, кстати говоря, вызывало неподдельный восторг красотой и качеством, практически не ощущалось на теле, — честь и слава местным белошвейкам! Но Ян-Ян на него глянул лишь мельком, сосредоточив всё своё внимание на столь полюбившемся ему шраме от собственного меча, провёл по краям рубца кончиками пальцев и накрыл ладонью, — фетишист, не иначе!
Однако стоило в этот момент глянуть на А-Яна и расслабиться, как нечто неконтролируемое, мутное поднялось откуда-то из самых глубин моего естества, сковывая чувством настоящего панического ужаса… Что? Что это такое?.. По коже прошёл липкий холодок, сердце забилось сильнее, перед внутренним взором вспышкой ненужной памяти показалось едва забытое ненавистное лицо… Нет, ну нет, только не это!!!
Часть 71
Обнаружила я себя сидящей верхом на стонущем от боли Сюэ Яне, который, видимо, со всего маху приложился о спинку кровати затылком, ещё и рана на боку от такого стремительного движения снова начала кровоточить. Это что? Это как? Ничего не понимаю! Что произошло? Почему я ничего не помню?..
И тут до меня начало доходить… Это я! Я сделала с ним такое!.. Судорожно пытаюсь хоть что-то предпринять, но руки дрожат, паника снова накрывает удушливой волной, — от страха до истерики одним вдохом! Воздуха не хватает, в глазах мутно от слёз, тело не слушается! Ужас сжимает горло, пытаюсь что-то сказать, но получается только какой-то невнятный хрип. Как так?! Почему я не могу говорить?! Чувствую чью-то хватку на своих запястьях, инстинктивно дёргаюсь, пытаясь вырваться. Больно! Почему вдруг так больно? Руки как в огне, пальцев будто нет вообще, реальность плывёт…
Я совершенно потерялась в диком хаосе из чудовищных фантомов пережитого ужаса и объективной реальности, но неожиданно почувствовала крепкое объятие, не дающее пошевелиться, а потом шёпот… Такой знакомый… Успокаивающий хрипловатый шёпот… Этот едва слышный голос потоком живительной воды омывал потерявшийся в глубинах подсознания разум, заставлял прислушиваться, и я чувствовала, что он совершенно точно принадлежал кому-то очень важному, дорогому, — тому, с кем находиться рядом легко и спокойно.