Я растерянно смотрела на Дмитрия. Неужели он только что назвал Дино «подопытным», более того, нарочно поставил ударение на этом слове. Я не успела ничего ответить. Неожиданно Дино со спокойным интересом спросил Дмитрия, каким образом тот собирается объяснить теорию эволюции, сжатую в столь тесные временные рамки, и что он выделит в качестве предпосылок. Дино прекрасно знал, что и Дмитрий и его отец многое бы отдали за ответы на эти вопросы. Дино издевался. Дино так тонко развлекался. Странное выражение, появившееся в этот момент на лице Дмитрия, заставило сжаться моё сердце. Я совершенно упустила момент, когда наблюдатель и наблюдаемый окончательно поменялись местами.
Я торопливо попрощалась с Дино, и мы с Дмитрием вышли. Он молчал, был задумчив, но я догадывалась, какие мысли бередят его голову. И они меня пугали. Что будет, если он обо всём догадается?
— Может, сходим сегодня куда-нибудь поужинать? — Это был жест отчаяния с моей стороны.
Дмитрий даже остановился, удивлённый таким предложением:
— Ты правда этого хочешь?
Я постаралась улыбнуться:
— Вчера ты застал меня врасплох, я была не готова к такому быстрому развитию событий. Может, и сейчас не готова, но, в конце концов, поужинать нам это не мешает, ведь так?
Лицо Дмитрия просветлело, нахмуренный лоб разгладился. Он начал предлагать места для ужина и описывать кухню. Пусть кто-то только попробует осудить меня. Я спасала то, что мне было действительно дорого».
«Дмитрий словно с цепи сорвался. Каждый вечер тащит меня куда-то ужинать, на работе угощает обедом, дарит цветы. Кажется, уже никто не сомневается, что у нас роман. Даже профессор Корсаков в курсе, и, судя по всему, его это только радует. Вот уж перед кем мне действительно стыдно. Одно радует, мой абсолем и без слов прекрасно понимает, зачем я это делаю.
— Я не вижу в этом необходимости, но если тебе так спокойнее, то пусть будет так.
Я лежала, прижав голову к его груди, непроизвольно водила рукой по его твёрдому животу, очерчивая указательным пальцем проступающие мышцы. Он, как всегда, перебирал мои волосы.
— Ты почему-то думаешь, что мне будет грозить опасность, если о нас кто-то узнает.
— Так и есть, — тихо пробормотала я.
— Не вижу ничего запретного в том, что двое вместе.
— Если речь идёт о двух людях, то да, но к такому мир еще не готов.
— Но ведь я практически как ты.
— Ты ощущаешь себя человеком? — Я подняла голову и посмотрела на него сквозь темноту.
Дино ответил не сразу. После короткого молчания:
— Пожалуй, да.
А ведь он действительно был более человеком, чем многие из тех, с кем меня сталкивала жизнь».
Следующая запись была сделана через сто восемьдесят семь дней.
«Не знаю, откуда силы существовать дальше. Я живу в непрекращающемся кошмаре. Самое ужасное, после того, что произошло, я думала не о бедном профессоре Корсакове, а о Дино и о том, что ему грозило. Как это могло случиться? Как я допустила это? Как же я виновата перед ними…
Мы лежали с Дино. В его объятиях было тепло и хорошо, кажется, я начала дремать. И вдруг яркий свет ослепил меня. Я резко села, сонно щурясь. Наконец в глазах перестало резать, и я увидела его. Дмитрий стоял, облокотившись о косяк и запихнув руки в карманы. Во взгляде его был какой-то ненормальный лихорадочный блеск. Он медленно покачивал головой, словно всё ещё не верил собственным глазам.
Одним движением я накинула на себя белый медицинский халат. Пока застегивала, пыталась сообразить, что сказать.
— Ты понимаешь, что ты даже не шлюха, — неожиданно громко проговорил Дмитрий.
Он дёрнулся и сделал пару шагов вперёд, по-прежнему не сводя с нас взгляда. Остановившись посреди сектора, он продолжил:
— Для тебя даже слова нет. Ты вот с этим… — Дмитрий с брезгливой ненавистью посмотрел на Дино.
Абсолем был совершенно спокоен. Я подалась вперёд, собираясь подойти к Дмитрию, но Дино перехватил меня за руку.
— Он может навредить тебе, сейчас он не контролирует себя, — чуть слышно шепнул он.
Но я не послушалась. Вырвав руку, я подскочила к Дмитрию. Запах спиртного резко ударил мне в лицо. А через секунду так же резко по моему лицу ударила его рука. От мощной пощёчины у меня зазвенело в ушах. Комната затряслась перед глазами. Когда я сумела сфокусировать взгляд, безжизненное тело Дмитрия уже лежало у ног Дино. Обнаженный абсолем, словно прекрасная древняя статуя, возвышался рядом и смотрел на меня с нежностью, разрывавшей душу.