Куда мне было деваться в таком состоянии? Я взяла курс обратно на Москву. Почему-то глубоко внутри я верила, что профессор Корсаков не был заодно с Натаном Ором. Чувствовала. Дино как-то говорил, что у меня хорошо развита интуиция. Дино говорил. Дино… Мне пришлось перевести управление в режим автопилота, так как слезы застилали глаза. Просто текли и текли, оставляя мокрые борозды. И я никак не могла остановить их. Мне даже нечем было вытереть лицо. Впрочем, в тот момент на всё было плевать и тем более на это.
Я знала, что дом профессора Корсакова — моя последняя остановка. «Если не к нему, то больше некуда», — думала я, глядя как флип уходит под воду. Я утопила его в озере в нескольких километрах от деревни. Оставшийся путь я проделала пешком. Когда я подошла к дому, то была уже на последнем издыхании. Думала, если Корсакова не окажется дома, то просто лягу у порога, накроюсь плащом, который нашла во флипе, и будь что будет. Сил у меня больше не оставалось ни на что. Даже на то, чтобы громко постучать. Мой стук вышел тихим и неуверенным. Чудо, что профессор услышал. Он открыл.
Мне хватило секунды, чтобы понять: Иван Корсаков даже не представляет, что сделал Натан Ор. Также он не знал правды про меня и Дино. Иначе не смотрел бы на меня таким взглядом. Взглядом отца, который дал мне понять, что можно опять перестать быть сильной. И тем тяжелее было врать ему. Но мне пришлось, иначе у моего ребёнка не было шансов выжить. Мне даже не пришлось что-то выдумывать. Иван был искренне уверен, что я беременна от его сына. Он носился со мной, как с самой великой ценностью на свете. Он ухаживал и заботился обо мне так, как не всегда заботятся о кровных родственниках. Я стала для него дочерью.
Между тем мне с каждым днем становилось всё хуже и хуже. Апатия давила тяжким грузом. По-прежнему ничего не хотелось, жить в том числе. Я ела, пила и дышала только ради того, чтобы родить. Кстати, я вновь перешла на мясо. Это было неконтролируемо, мне просто зверски хотелось проглотить его. Или это хотелось не мне, а тому, кто был внутри меня… Порой мне казалось, что даже там внутри он уже что-то понимает и чувствует. Я ощущала, что он разозлён. Нет, скорее даже в ярости. И его ярость высасывала из меня все силы. Мне становилось всё труднее и труднее передвигаться. В конце концов я стала большую часть времени проводить в постели. Ноги ослабели, рук я иногда просто не чувствовала. Там на Островах, находясь рядом с Дино, я была счастлива. И внутри себя я ощущала тёплый свет. И насколько приятно было то, чем наполнял меня мой плод там, настолько страшно и больно было то, что он давал мне здесь. Я ощущала что-то клокочущее внутри себя, яростное, требующее выхода. Он всё знал».
Следующая запись была сделана в настоящем времени.
«Порой у меня перехватывает дыхание от ощущения слабости. Смогу ли я сама справиться с родами? Я сама же заверяла Корсакова, что смогу, лишь бы он не обратился в репродукционный сектор, но, кажется, я совершенно не готова к этому. Нужны силы, а ребёнок забрал последние».