— Эзра, пожалуйста, отпусти меня. Эзра!
Голос девушки сорвался на крик, который перешёл в хрип. Лира не могла больше ждать. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, она выскочила из-за стены. Ковач душил девушку.
— Оставь ее! Сейчас здесь будет патруль, я уже сообщила в полицию!
Лира стояла перед ними, готовая в любой момент развернуться и дать дёру. Эзра изумлённо смотрел на нее, даже на заплаканном лице Марии замерло удивление.
— Вы кто? — спросил Эзра.
— Я знаю, кто ты, и полиция тоже в курсе. — Лира постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности.
— Ты чего несёшь? — Первоначальное изумление на лице Ковача сменилось злостью. — Проваливай отсюда! Не видишь, мы разговариваем.
— Я знаю, кто ты, — еще раз повторила Лира, по-прежнему не двигаясь с места.
Ковач вопросительно посмотрел на Марию:
— Твоя подруга?
Та отрицательно замотала головой. Только сейчас Лира поняла, что руки Эзры были не на шее девушки, а на плечах, он крепко сжимал её и, очевидно, встряхивал, из-чего у Марии и сбился голос.
— Еще раз тебе говорю, иди отсюда. Мы разговариваем, — проговорил Эзра Ковач, нервно и зло глядя на Лиру.
Лире показалось странным, что после её разоблачения Ковач спокойно отпускал ее более того, сам настаивал, чтобы она ушла.
— Адриан, — проговорила она, обращаясь к парню, но на сей раз в её голосе не было былой уверенности.
Теперь уже и Мария смотрела на Лиру с откровенным удивлением и непониманием.
— Нет здесь твоего Адриана! Не видишь, здесь только мы, — прорычал Ковач.
Лира растерянно посмотрела на Марию:
— Он ведь угрожал тебе…
Мария, которая начала было успокаиваться, вздрогнула и вновь громко разрыдалась. Ее плечи тряслись в такт всхлипываниям. Эзра Ковач всё-таки отпустил её, сложил руки на груди и отвернулся. Девушка наконец-то приподняла голову и посмотрела на него.
— Прости меня, — сквозь слезы пролепетала Мария.
Лира окончательно перестала что-либо понимать. Ковач посмотрел на девушку и зло процедил:
— Ты не просто изменила мне, ты целовалась с Киганом — моим лучшим другом. Я вас обоих ненавижу. В один день я лишился и девушки, и друга.
Голос Ковача начал дрожать от едва сдерживаемой ярости. Лира же дрожала от собственного разочарования.
— Вы тут личные отношения выясняете?! — выдохнула она.
Ковач покачал головой и двинулся к ней:
— Так, всё, ты достала меня! Ты не видишь, нам поговорить надо. Вали отсюда.
Он настойчиво подтолкнул Лиру к выходу. Она даже не сопротивлялась. Оказавшись в пустом коридоре, Лира еще раз растерянным взглядом посмотрела на вход в туалет. Она не знала, что делать дальше. Нужно было связаться с Тиллем — возможно, ему повезло больше. Лира достала манипулятор и попыталась вызвать друга, но связь не работала. Она побрела к ближайшему выходу на трибуны, лихорадочно соображая, что делать дальше. Вдруг её кто-то тронул за локоть:
— Извините, это выход к арене, сюда можно только сотрудникам турнира и спортсменам.
Молодой парень-волонтёр преградил Лире путь. Она заглянула ему за плечо, действительно там был ближайший проход к бортам. Через эти ворота конькобежцы проходили из раздевалок в разминочную зону. Лира уже развернулась, чтобы уйти, но парень вдруг сказал:
— Ой, извини, не заметил жилетку. А ты чего ее сняла, так сразу и не поймёшь. Надевай и проходи. Ты в какой зоне дежуришь?
Лира озадаченно посмотрела на жилетку Марии, которую всё ещё держала в руках. Сообразив, что к чему, она торопливо натянула ее.
— Я там, — Лира неопределённо махнула рукой прямо, — извини, мне нужно поторопиться, пока не заметили, что я ушла.
Она проскочила мимо «коллеги», и в ту же секунду её оглушил шум многотысячный толпы. Лира на мгновение растерялась от захватившего ее звукового вихря. Она окинула взглядом трибуны и поняла, что найти на них Тилля или преподавателя Штайна нереально. Тем не менее она упорно продолжала разглядывать нужный ярус, идя вдоль борта. В этот момент финишировала очередная группа конькобежцев, и на старт вышла следующая. На вираже, вжавшись в борт с внешней стороны, стояли тренеры. Когда спортсмены вошли в поворот, они неистово заорали. Каждый подгонял своего спортсмена. Лира обошла их, даже не посмотрев на лёд. Соревнования её никоим образом не интересовали, тем более, Трент уже, наверное, выступил в одной из первых групп. А впрочем, если и нет, ей все равно плевать на этого зазнайку с отвратительным характером. Весь в своего дядюшку Манэйха. Тот тоже считает себя пупом земли, вокруг которого должен вертеться мир. А сам даже не уследил за племянником, и тому поздно ввели лекарство от полиомиелита. Теперь у Трента такие чёрные глаза… Такие тёмные… Лира тряхнула головой, разозлившись сама на себя.