Макс не нашёл что на это ответить.
— Так вы остаетесь?
— Да, конечно, — кивнула Лира.
— Как вас размещать? Кто с кем будет жить? — Маришка посмотрела на Лиру, затем на Макса. — Вас с дочкой?
— Я их преподаватель, — сказал Макс. — Это мои студенты, — добавил он, чтобы окончательно внести ясность.
— А, понятно, — кивнула Маришка.
— Думаю, парень будет жить с учителем, а девушку определим в отдельную комнату.
Макс, Тилль и Лира, как по команде, обернулись. Сзади стоял старик, которого они видели на станции. Он успел переодеться в вязаный бежевый свитер и коричневые вельветовые штаны. На носу у него были крохотные круглые очки, и он уже не щурил глаза. Он протянул руку Максу:
— Тээму Баксвилль.
Макс пожал сухую ладонь и представился.
— Что вас привело в эту деревню? — поинтересовался старик.
— Дедушка, давай я вначале размещу их, — перебила Маришка.
Старик вскинул ладони тыльной стороной вперёд, показывая, что не имеет ничего против.
— Можно ваши личные коды, — попросила Маришка.
Они достали свои манипуляторы и вывели коды на экраны.
Маришка быстро просканировала каждого.
— Готово. Ключи от комнат уже загружены в ваши манипуляторы.
Макс вновь повернулся к Тээму и ответил на первый вопрос старика:
— Мы приехали, чтобы встретиться с одним человеком, который здесь живёт.
— О, я здесь всех знаю! Дайте угадаю, вы к Затонским? То-то Виктор уже иллюминацию повесил.
Макс покачал головой:
— Мы к профессору Корсакову.
Он подхватил сумки и направился к лестнице.
— К Ивану? — услышал Макс за спиной изумлённый голос старика.
Макс резко остановился, и Тилль, следовавший за ним по пятам, налетел на спину преподавателя.
— Вы его знаете? — спросил Макс у Тээму, не обращая внимания на бормочущего извинения Тилля.
Старик как-то неопределённо пожал плечами:
— Вроде как да, а выходит, что и нет. Мы были не разлей вода в детстве, а сейчас и не общаемся вовсе. — Улыбка сползла с добродушного старческого лица. — Я пытался было зайти к нему, когда приезжал в прошлый раз, да понял, что не стоило. Нелюдим он теперь, ни с кем не общается. Видно, история с детьми его подкосила, да только люди и не такое переживали, а он совсем двинулся. А ведь крепкий мужик был.
Макс нахмурился:
— Дружили в детстве? Но ведь профессор Корсаков переехал сюда в зрелом возрасте.
— Он не переехал сюда, а вернулся, — проговорил Тээму, интонационно выделив последнее слово.
Из-за стола вышла Маришка и подошла к ним.
— Их дом долгое время пустовал, — проговорила она. — Когда-то давно Иван Корсаков даже думал продать его. Так ведь, дедушка?
Тээму кивнул:
— Да, еще в молодости. Думаю, этот дом всегда ассоциировался у него с трагедией, случившейся в их семье.
Макс увидел, как в глазах Лиры запылало жгучее любопытство. Она вновь потеснила преподавателя (похоже, у нее это начало входить в привычку) и подошла к Тээму и его внучке.
— Так это произошло здесь? — чуть ли не шепотом спросила она.
Тээму с Маришкой переглянулись. Старик шумно вздохнул:
— Вообще-то здесь не обсуждают ту историю, не принято. Мы стараемся не вспоминать из уважения к Ивану и чтобы не плодить любопытных.
Лира поджала губы. Макс видел, что студентку прямо-таки распирало от любопытства, но она сдержалась и вопросов больше не задавала.
— Что случилось с его детьми? — нарушил молчание Макс.
Старик не торопился отвечать. Он пожевал губы, глядя куда-то сквозь Макса. Он выглядел отстранённо, словно не от него сейчас ожидали ответа несколько человек. Неизвестно, сколько бы они так простояли, ожидая, что он хоть что-нибудь скажет, если бы не Маришка. Внучка широко всплеснула руками:
— Да брось, дедушка! Ну что в этом такого? Они здесь впервые, понятно, что им очень интересно. В конце концов, это единственное, о чём мы можем рассказать туристам. Больше в этой глуши ничего не происходило и вряд ли когда-нибудь произойдёт.
Максу показалось, что в ее голосе промелькнули нотки сожаления и досады. Он понял, что молодую и привлекательную девушку тяготило существование в этом тихом и скучном местечке, но она почему-то не находила в себе сил сказать об этом открыто.