Макс не понимал, чего хочет больше, избавиться от этой студентки сию же секунду или отхлестать по заднице.
— В конце концов, мы и сами практически полиция, — заметила Лира.
— Станете ею через шесть лет, если сдадите все экзамены, в чем я не уверен, — зло проворчал Макс, делая шаг назад.
Лира осталась стоять на месте. Она сложила руки на груди и продолжила буравить преподавателя колючим взглядом. Тилль разумно не влезал в их очередную перепалку. Он бы и дальше молчал, если бы не заметил кое-что.
— Кажется, там кто-то идет.
Макс и Лира, как по команде, обернулись и уставились в ту сторону, куда махнул Тилль. Темнело рано, и в сумерках сложно было понять, кто там, мужчина или женщина. Было очевидно, что их не заметили. Проваливаясь в снег, фигура неуклюже лавировала между голыми стволами. Она явно пробиралась в глубь леса.
— Это Маришка, — сузив глаза, наконец проговорила Лира.
— Но что ей понадобилось в лесу в такое время? — удивился Тилль.
— Кажется, она хочет попасть на кладбище, — сказал Макс.
Тилль и Лира перевели на него взгляд.
— Что такое кладбище? — спросил парень.
Макс удивленно посмотрел на студентов. В этот момент он особенно остро почувствовал свой возраст. Конечно, он тоже не застал того времени, когда люди использовали кладбища по назначению, но он, по крайней мере, знал, что это такое.
— Это старые захоронения людей. Раньше законом не возбранялось хоронить умерших в земле. Еще лет сто назад это можно было делать в виде особых исключений и по специальному разрешению, правда, уже тогда этим никто не пользовался. Сейчас же это невозможно ни при каких обстоятельствах. Кладбища повсеместно упразднили и уничтожили. В каких-то захолустьях этого делать не пришлось, они естественным образом пришли в забвение. Я видел одно такое заброшенное в одной деревне на юге Польши. У меня там была первая практика по естественному уничтожению демонов, — сказал Макс.
Рассказывая, он не отводил взгляда от фигуры Маришки, пока она не исчезла в темноте среди деревьев.
— Пойдем за ней? Может, ей нужна помощь, — предположила Лира.
— Не думаю, — покачал головой Макс. — Мне кажется, сейчас-то ей как раз не нужно никакое общество.
Они не пошли за Маришкой, но и не двинулись с места в сторону города. Через какое-то время Лира проговорила:
— Она возвращается.
Преодолевая снежные преграды, Маришка с трудом выбралась на дорогу и наклонилась, пытаясь отряхнуть длинную отяжелевшую шерстяную юбку от налипшего снега. Пока она сбивала комья, Макс сделал знак Тиллю и Лире, и они сами полезли в сторону деревьев. Углубляться в лес им не пришлось, их и так было не видно в быстро окутывавшей все вокруг темноте. Слишком поздно Макс заметил следы на снегу, которые вели к ним от дороги, но Маришка торопливо прошла мимо, даже не посмотрев в их сторону. Когда она скрылась за очередным поворотом, они вновь вернулись на дорогу. Не сговариваясь, они дошли до того места, откуда Маришка свернула в лес, и включили свои манипуляторы — яркие лучи прорезали темноту. Пройдя сквозь лесную посадку, они оказались на кладбище. Здесь тоже было много деревьев, но они росли не так густо. Пространство между ними было занято могилами. То тут, то там виднелись черные полусгнившие палки, покосившиеся ограды, полуразрушенные каменные плиты, покоящиеся под тяжелыми шапками снега.
— Осторожно, — проговорил Макс, подхватывая Лиру, споткнувшуюся об торчащий из снега кусок ограды.
Она молча кивнула, продолжая пораженно рассматривать кладбище.
— И что, они прямо под нами? — чуть ли не шепотом спросил Тилль.
— Да, — коротко ответил Макс, выискивая взглядом следы Маришки.
Судя по дрогнувшему лучу света, Тилля передернуло.
— Дикость какая-то, — совсем тихо прошептал он.
Макс наконец разглядел следы сапог Маришки. Они вели вглубь между неровно расположенными могилами. Он пошел по ним. Лира и Тилль пошли следом.
Далеко идти не пришлось. Даже и без следов они бы догадались, куда ходила Маришка. Среди омертвелости и забвения, царивших вокруг, этот пятачок явно выделялся. Он был огорожен ровным заборчиком, выкрашенным в кирпичный цвет. Внутри, судя по всему, было три захоронения. Над ближайшим высилась внушительная гранитная плита. Макс посветил на нее манипулятором. Лира охнула. «Павел Николаевич Корсаков, Павел Павлович Корсаков, Илья Павлович Корсаков», — было выбито на плите. Дата смерти у всех троих была одинаковая.