Я только сейчас обратил внимание, что перед моими глазами не висит никаких символов.
— Интерфейс вернется, — отмахнулась паучиха. — Итак, инстанс, — она обвела лапой пространство. — Особый тип провалов, который не выпустит тебя, пока все задания не будут завершены.
— Что за задания?
— О, ты их уже выполнил, — паучиха указала на пять черных клякс. — Обыкновенное сражение с мобами.
— Я ничего не помню.
— И не должен, ведь ты в этот момент был без сознания.
— Эммм… И как я тогда сражался с ними?
— А в этом первая особенность: чем ты слабее, тем проще битва и тем выше приз. Идеальный вариант для человеческой особи — сломанные конечности и истощенный организм. Этот показатель ты перевыполнил, — в голосе паучихи прозвучала усмешка.
— Не по своей воле, — я улыбнулся. Я уже начал привыкать к этому существу. Ну да, гигантская паучиха. Но есть в ней нечто такое, что я назвал бы грандиозным. Многовековая мудрость, внутренняя мощь и абсолютная самодостаточность. Интересно, это моё восприятие или наведенное?..
— Вторая особенность: чем ты слабее, как игрок, чем меньше на тебе усилений и чем больше откатов в умениях, тем меньше заданий и тем выше приз. Как понимаешь, на данный момент…
— Я полный ноль? — предположил я.
— Хотела сказать не так грубо, но да, полный ноль. Третья особенность: чем раньше окажешься здесь, тем выше возможный приз. Я говорила, что это скрытый провал, а для его обнаружения требуется раздобыть редкие скрижали. Чтобы найти их, нужно потратить много времени и при этом знать, что искать. Инстанс невозможно обнаружить, если не обладаешь сведениями, что в этом месте имеется некая аномалия. Она смогла бы отыскать это место не раньше, чем через четыре месяца.
— Она — это та особа, о которой ты не хочешь говорить?
— Да, не хочу. Но вы встретитесь, если…
— Если выживу.
— Верно. Ну и последнее: чем меньше людей войдет сюда… — паучиха клацнула жвалами.
— Тем выше приз, — сообразил я.
— Верно. Оптимальный вариант для общего уровня могущества — шесть особей. Ты же…
— Прибыл сюда один.
— Именно! Имеется ещё с десяток критериев, но главный среди них — незнание реалий инстанса, а если не знать, то и путь найти не получится. Если же игрок выполнил все условия и обнаружил этот провал, то вряд ли он стал бы звать с собой случайную особь и уж тем более не пропустил бы никого вместо себя. Во всем мироздании найдется не более десяти игроков, которые добровольно отказались бы от входа в него.
— Таинственная «она» — одна из них? — предположил я. Интересно, что это за женщина такая, что даже грандиозная паучиха о ней отзывается со странной нежностью?
— Не думаю, что она сможет отказаться от подобного.
— Хм… А Веня?
— Про него ничего не спрашивай. Он прибыл сюда только с одной целью.
— С какой?
Паучиха выразительно промолчала.
— Почему ты называешь нас игроками?
— Не я, а твоё восприятие.
— Это как?
— В языке арахнидов отсутствуют звуки, слова, предложения… Но мы с тобой ведь как-то общаемся друг с другом. Универсальный переводчик — единственный функционал, неподвластный даже администрации и внеранговым существам. Его удаление невозможно.Термины «игрок» или «инициализированный» лучше всего отображают суть.
— То есть я всегда буду понимать, что мне хотят сказать?
— Воспринимать слова будешь, понимать — не всегда. Даже в твоей локации встречаются культуры, которым сложно понять и принять иные взгляды.
Я кивнул, вспоминая два случая, произошедших с разницей буквально в один час. По стечению обстоятельств я, будучи студентом, оказался в компании отпрысков неприлично богатых родителей. Хотя «неприлично», пожалуй, не подходящее слово. «Безбожно» — ближе к реальности. В отличие от представителей старых фамилий, научившихся не выставлять свое положение напоказ, дети новоявленных энергетических магнатов, прибывшие из арабских стран, скромностью не страдали. Завязался разговор. Когда они узнали, что я проживаю в общежитии, то сильно удивились, а один из них и вовсе недоумевающе заявил: «Так купи квартиру. В чем проблема?» В их картине мира не укладывалось, что кто-то не может позволить себе мимоходом приобрести недвижимость.
Спустя каких-то шестьдесят минут я попал в совершенно иную компанию: обыкновенные работяги, интересующиеся выпивкой, футболом и задницами киноактрис. Когда же я сказал, что учусь на отделении классических языков и литературы, на меня посмотрели, как на умственно отсталого и, хоть совета я не просил, крайне настоятельно и авторитетно рекомендовали «не заниматься херней, а получить нормальную профессию».