В один из вечеров, когда Адам молча сидел в офисе смотря на работающую за компьютером Еву, ему внезапно захотелось спросить об одной довольно сильно волнующей его вещи:
— Ева… Ты сказала, что огромным усилием воли можешь заставить себя дать пощёчину, словом, нанести лёгкий физический вред человеку… Но… Сможешь ли ты кого-либо убить?
Девушка перестала стучать пальцами по клавиатуре, и замерла. Спустя несколько минут послышался неуверенный голос:
— Н-не знаю… Правда, не знаю. Думаю, что нет. А ты сможешь, если от этого будет зависеть твоя жизнь?
— Смогу. Теперь я уже не имею права просто отступить и умереть.
— Почему умереть?
— Рано или поздно нас найдут. Наше существование представляет угрозу. Инстинкт самосохранения, или что-то в этом роде, подсказывает мне, что в нашем случае промедление лишь увеличивает шансы на нашу гибель.
Девушка отвернулась от монитора в сторону, противоположную той, где в углу комнаты на кровати сидел Адам.
— А-адам…
— Что?
— Т-ты м-можешь попробовать взло… взломать мою программу?
Адам ответил практически сразу:
— Нет. Не смогу.
— «Не смогу»?
— Я могу попробовать, но не смогу взломать. Вероятность равна нулю.
— Т-ты же говорил, что надо цепляться за любой шанс!
— Шанс — это не самоубийство. Ты не просто киборг. Ты больше человек, чем те ублюдки, что заведовали разрушением института. Ты бы рискнула вскрыть черепную коробку человека?
— Ясно.
Ева снова повернулась к компьютеру, и застучала по клавиатуре. Адаму показалось, что она стала стучать по клавишам гораздо громче, как бы яростнее, чем пять минут назад.
— Ева…
— Что?
— Что ты планируешь делать после того, как мы отомстим за ребят?
Девушка задумалась.
— Не знаю. Наверное, куплю грузовик, накуплю инструментов и построю себе домик в какой-нибудь глуши. Буду ловить вепрей.
— Дурочка, они же в красной книге.
— Вовсе не обязательно их есть. Можно просто ловить.
Адам рассмеялся.
— А чем ты планируешь заняться?
Адам отвернулся, подумал, и ответил:
— Я не хочу убивать тех, кто сделал это с ребятами. Я бы хотел, чтобы они получили несколько пожизненных сроков. Правительство не посмеет их укрывать, поскольку все материалы расследования мы обнародуем, и обнародуем так, что каждый человек на Земле будет знать историю первого и последнего в мире научно-исследовательского института Ауры и Памяти «Абсолют». А после, наверно, стану искать правду о себе. Я ведь рассказал тебе про тот сон…
— Тот сон, где ты разговариваешь с кем-то внутри своей головы, стоя на снегу?
— Да. Этот голос знал, что радужная вспышка вызвана взрывом оркадиевой бомбы. Теперь уже я не могу сказать себе, что это моё больное воображение.
Адам усмехнулся, и продолжил:
— Ты хотела бы жить в другом мире? В мире, где ни один человек не умирает, в мире, где хватило бы места всем…
Ева повернулась к Адаму лицом, и он заметил, что зрачки её из карих стали зелёными. Очень грустно улыбнувшись, девушка сказала:
— Это же утопия. Не может быть такого мира… Не может, и все. Суть самого появления человека — в эволюции, которая, в свою очередь, является просто чередой смертей. Человек всегда стремится к уничтожению себе подобных. И это, к сожалению, не только наши рамки — это наше естество.
— Неужели тебе никогда не хотелось просто взять и поверить?
— Извини. Наверно, это побочное свойство того, что у меня механическое тело. — девушка улыбнулась, и договорила уже совсем тихо. — Ведь я на самом деле даже не человек. Так как же я могу обладать такой человеческой чертой, как воображение?…
— …
— Помнишь? Людям кажется, что деревья шепчут, потому что ветер шумит в ветвях, создавая эффект шёпота.
— Верно. Но не все люди слышат в шуме листьев шёпот деревьев. Многие люди, оставаясь людьми, обладают специфическим воображением, и всё же…
— И всё же слышат в шёпоте деревьев шум листвы…
— Можно быть киборгом, и быть человеком. Но можно и не быть киборгом, и не быть человеком, при этом оставаясь стоять на двух ногах, глядя на остальных с высоты человеческого роста.
Договорив последнюю фразу, Адам встал, потянулся, и вышел из офиса. Ева молча смотрела ему вслед. В этот момент у девушки в голове раздался «щелчок».