Жанна поёжилась.
Слава Богу, что первым, на кого она тут натолкнулась, был Ян. Парень действительно отлично ориентируется в этом мире, единственное, что повар из него никакой, и никакие уроки впрок не идут. Даже по местным стандартам. Может быть, стоит открыть свой ресторан?…
— Ян, слушай… — Задумчиво спросила Жанна, дожевав последний кусок жаркого из непонятного зверя, — А как тут с бизнесом?
— С чем, прости? — Округлил глаза Ян.
— Ну, мне пришло в голову, что я могла бы открыть свой ресторан. Как тут с этим?
— Хм… А кто его знает, вроде пока никто не пробовал. — Юноша пожал плечами, возвращаясь к шевелению углей в костре, — Наверное, стоит попробовать. Наладить скупку нужных материалов и дичи, реклама, всё такое… Да, стоит попробовать.
Жанна посмотрела на небо. Звёзд и луны не было, хотя лес чем-то и освещался. Недоработка системного администратора?…
Ян тоже смотрел на небо.
— Знаешь, иногда вот это небо меня порядком раздражает.
— Интересно, чем? — Поинтересовался парень, продолжая шевелить угли палочкой.
— Тем, что оно эфемерно. Звёзд нет, луны нет, но и непроглядной тьмы нет.
— Недоработка системного администратора?… — Пожав плечами, улыбнулся Ян.
Жанна недоумённо уставилась на Яна.
— Когда ты задумалась, ты сказала эту фразу вслух. Кстати сказать, очень точное определение.
Жанна поёжилась. Некоторые особенности этого мира порядком раздражали.
— Отсюда вообще вернуться кто-нибудь пытался?
Ян отвернулся. Через несколько минут, не оборачиваясь, он ответил хриплым голосом:
— Пытался. И не раз. Есть люди, очень хорошо разбирающиеся в этом мире именно потому, что пытались. Казалось бы, тут — рай. Ты бессмертен, ты силён, ты можешь делать всё, что захочешь, и никто тебе не мешает. Тебя не преследует правительство, на институт, в котором ты учишься, не сбрасывают бомбы… Но этот мир — чужой. Правда, создатель этого мира решил скрасить мою жизнь, и сделал мне небольшой подарок.
Ян протянул вперёд руки, и выкрикнул:
— Гитара!
В руках юноши заблестел деревянный корпус акустической гитары. Ян взял гитару, проверил строй, и начал петь, аккомпанируя самому себе:
Я смотрю на ночное небо
Слышу я птицы ночи крик
Со мной рядом сидит, весь в белом
Как лунь-птица седой, старик.
Я спросил старика: Ты знаешь,
Почему эта ночь темна?
Он ответил мне тихо: Знаю.
Потому, что ушла Она.
Старичок-старичок, ты считаешь,
Что страдаю я так от любви?
Вовсе нет. От того я страдаю,
Что не смог ей сказать: Прости.
Ты прости, что тебя не слушал
И пошел я в этот поход.
В страны дальние, к берегу странному
Меня тот завёз пароход.
А теперь, через десять с лишком
Целых десять долгих лет
Я дом свой родной увидел,
Но тебя уж давно в нём нет…
Жанна снова взглянула на небо.
— Мне больше нравится рок. Но песня красивая.
— На любителя. — Криво улыбнулся Ян, и тихо бормотнул: — Убрать.
Гитара исчезла.
На горизонте появилась красная полоска. В мире Каркаса начинался рассвет.
Я вышел из автобуса, который угораздило сломаться именно сегодня, около аэропорта, и в который уже раз мысленно поблагодарил маму за дельные советы, данные мне в детстве. На улице моросил мелкий, но ужасно противный дождь. Последнее время с экранов телевизоров вовсю вещали о вреде дождя, якобы разъедающего кожу, но мне на это было до лампочки — просто я не люблю мокнуть. Зонтик пришёлся очень кстати…
Шарфик, кстати сказать, тоже. Терпеть не могу эту часть СГАРа — всё тут не так, как должно быть. Хоть я и сам отсюда родом, привыкнуть к этому дурдому я не смог, потому и уехал. Летом тут жуткая жара, хоть в трусах ходи по улице, а зимой холодно так, что можно превратиться в ледышку.
Я в который раз удивлюсь, как сильно могут различаться два города, находящихся в одной стране. Постоянно ругающиеся бабки, почему-то затаившие с утра пораньше обиду на весь белый свет, толкались и шипели что-то сквозь зубы. У ларьков стояли ранние алкаши, боязливо косящиеся на меня — в своём кожаном плаще я сильно напоминал дежурного полицейского.