Парень оглянулся. За пару часов пути женщины и дети уже устали. У большинства не было подходящей обуви и одежды, они все перепачкались в грязи и жались друг к другу, пытаясь согреться. Несмотря на лето, ночь выдалась холодной.
К тому же селянки взяли с собой гораздо больше вещей, чем хотелось бы. Они тащили на себе тюки с домашним скарбом, что ещё сильнее замедляло отряд.
— Через лес не вариант, — мотнул рыжей головой Артём. — Возвращаемся.
Они отправились обратно. Из леса постоянно звучали какие-то звуки, а потом впереди раздалось фырканье лошади. Как только отряд приблизился к опушке, Артём увидел всадников, перегородивших им дорогу. Их было немного, но на них блестела сталь — кирасы и шлемы. А в руках всадники держали длинные сабли.
— Сука, засада, — Сокол передёрнул затвор винтовки.
— Не поможет, — сказал один из конников. — Лучше бросайте оружие, тогда умрёте быстро.
Артём понимал, что он прав. Доспехи врагов явно были зачарованы, одним выстрелом не пробьёшь. А второго сделать никто не даст. Если огнестрел вообще сработает с таким количеством магии вокруг.
Из леса показались ещё люди. Воздух вокруг них едва заметно подрагивал — на врагах были защитные амулеты. Артём оглянулся и понял, что сзади приближается ещё одна группа врагов. Среди них был маг, который создал ледяное заклинание. Видимо, фальшивая аномалия — его работа.
— Кто вы такие⁈ — выкрикнул Артём, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я личный помощник барона Градова! У нас, вообще-то, прекращение огня!
— Мы знаем, — один из всадников выехал чуть вперёд, и рыжий разглядел у него на кирасе герб.
Семиконечная звезда на алом знамени. Герб рода Карцевых.
Да, они определённо слышали о прекращении огня. Но, похоже, решили на него наплевать.
г. Владивосток
Контора Филиппа Базилевского
В то же время
Филипп Евгеньевич поправил настольную лампу, чтобы свет падал под нужным углом. Папки с бумагами лежали слева, письменные принадлежности — справа, в строгом порядке.
Вздохнув, юрист взял очередной документ. За окном была глубокая ночь, в голове уже давно стоял туман, но Филипп продолжал работать. Несмотря на то что они с Артуром наняли помощниц, дел всё равно оставалось невпроворот.
Сейчас Базилевский занимался тем, что пытался найти возможность вернуть Градовым хотя бы часть имущества Серебряковых.
Он уже нащупал способ, которым это можно было сделать, потому и не спешил отправляться домой. Казалось, ещё немного, и он отыщет лазейку, с помощью которой Владимир Александрович сможет получить принадлежащие ему по праву родовые артефакты и прочие фамильные реликвии.
Неожиданно на столе задребезжал телефон. Филипп Евгеньевич поправил очки и взглянул на настенные часы. Кто может звонить в такое время?
Он взял трубку:
— Базилевский слушает.
— Здравствуйте, это Назаров, — раздался сиплый голос. — Я не застал вас дома, Филипп Евгеньевич. Неужели до сих пор работаете?
— К сожалению, Аркадий Викторович. Сами понимаете, сколько у меня дел, — сухо ответил юрист.
Назаров был помощником дворянского прокурора и, насколько знал Базилевский, действовал в интересах альянса. Что ему понадобилось, да ещё в столь поздний час?
— Да, понимаю, — сказал Аркадий. — Хотите, облегчу вам задачу?
— Вряд ли у вас получится.
— Зря сомневаетесь, Филипп Евгеньевич. Вечером я беседовал с директором Наумовым… Он убедил меня, что альянс Муратова обречён. У меня есть сведения, которые помогут вам безоговорочно победить в суде.
Базилевский задумался. Это походило на какую-то ловушку, но с той же вероятностью могло быть и правдой. Те, кто был в курсе деталей, прекрасно понимали: Муратов и его союзники вряд ли выиграют суд.
То, что после оглашения вердикта вновь начнутся боевые действия — уже другой разговор.
— Что вы хотите мне предложить? — уточнил юрист.
— Это не телефонный разговор. Приезжайте в кафе «Хлебосол», знаете такое?
— Знаю. Оно закрыто уже полгода.
— Да, вот именно. Нам там никто не помешает, — показалось, что в голосе Назарова прозвучала ухмылка. — Буду ждать вас через полчаса. И возьмите с собой, скажем… тысяч пять рублей. Вы же не подумали, что я готов поделиться сведениями бесплатно?
— Какая наглость, Аркадий Викторович. Почему не все пятьдесят?
— Моя информация стоит больше. Считайте, что я делаю вам подарок, а эти жалкие пять тысяч — плата за риск. Через полчаса, — Соболев положил трубку.