Ещё несколько дружинников находились в дозоре по периметру купола, другие отдыхали. Никите приходилось балансировать людьми, чтобы выполнять все поставленные задачи, и это утруждало порой значительно больше, чем работа лопатой.
— А вы чего это бездельничаете? — строго спросила баба Маша, приближаясь.
— На запах вылезли, Бабуль, — с улыбкой ответил Трояк.
— Ишь ты, носатый какой! Ладно, подкрепитесь и опять за работу. Я уж не знаю, зачем Володенька велел вам эту нору вырыть. Но раз господин приказал — должно быть сделано.
Бабуля поставила котёл с ароматной похлёбкой на землю и вытащила из-за пояса свой расписной половник. Служанка подала тарелку, а Мария Николаевна до краёв наполнила её супом.
— Первому воеводе, — сказала она.
— Спасибо, — кивнул Никита, принимая похлёбку, и уселся на мешок с землёй.
Он успел съесть одну ложку, когда заметил, как к ним приближается птица. Сначала он не обратил на неё внимания, подумав, что это обычная ворона. А затем понял, что птица гораздо крупнее. Ворон, а не ворона.
Но в этих краях такие не водятся…
Никита чуть не уронил тарелку. Поставив её на траву, он встал и направился навстречу летящей птице.
— Куда собрался? Стряслось чего-то? — проворчала Бабуля.
— Всё в порядке, воевода? — спросил Трояк.
Добрынин не ответил. Он смотрел на ворона и понимал, что это тот самый. Магическая птица Градовых, которых раньше использовали для связи и разведки. Никита думал, что во время войны они все были уничтожены. Неужели…
Ворон, заметив его, начал снижаться. Воевода поднял руку, и пернатый уселся точно на неё.
— Нашенский, что ли? — удивилась баба Маша.
— Да, — улыбнулся Добрынин. — Господин вернулся.
— Здравствуй, Никита, — из клюва ворона вдруг раздался голос Владимира. — Да, я вернулся. И я тебя слышу, но у нас мало времени. Докладывай.
Никита ощутил, как по спине пробежали мурашки. Он сжал кулак свободной руки, чувствуя, как от волнения дрожат пальцы.
— Тоннель почти готов, — начал он, — мы уже за центром аномалии, осталось ещё метров пять. Размер, как ты приказывал. Земля плотная, но мы справляемся, — воевода бросил взгляд на дружинников, которые столпились вокруг, забыв про ужин.
Даже Бабуля замерла с половником в руке, её морщинистое лицо стало неподвижным, как каменная маска.
Ворон повернул голову, его острый клюв блеснул в закатных лучах солнца.
— Хорошо. А как дела с провокациями?
— Сегодня днём снова тревожили вихревик, — Никита кивнул в сторону двух только что вернувшихся всадников. — Враги явно нервничают — их патрули стали появляться чаще, но близко к аномалии по-прежнему не подходят. Думаю, они действительно верят, что она стала активнее.
— Хорошо, — сказал Владимир. — Продолжайте. Скоро прилетят ещё два ворона. Они принесут вам дальнейшие приказы и всё необходимое. У нас все живы, везём трофеи и хорошие новости. Как у вас?
— В порядке, — ответил Добрынин. — Двое были ранены, когда мы прикрывали твой отход. Никто не погиб.
— Передай раненым и всем остальным мою искреннюю благодарность. Их служба будет вознаграждена. Скоро увидимся.
— Подожди! Я должен ещё кое-что рассказать. У нас появились помощники, — сказал воевода. — Местные…
— Мана кончается, — перебил Владимир. — Поговорим позже.
Птица исчезла, просто растворившись в воздухе, и Никита поймал череп, оставшийся после неё. На ощупь он был тёплым, а вырезанные на нём символы тускло светились, медленно угасая.
— Ну что, — нарушил молчание Трояк, — теперь точно поработаем с удвоенным усердием, да, воевода? — в его голосе звучала та же решимость, что и в словах Владимира.
Никита посмотрел на дружинников — на их запылённые, усталые, но радостные лица. Бабуля цокнула языком и снова зачерпнула супа.
— Я же говорила, — проворчала она. — А вы переживали все. Садитесь, поешьте как следует! Господин приказал закончить тоннель.
— Да, — сказал Добрынин. Он убрал череп в карман и поднял с земли свою тарелку. — Остался последний рывок, и Владимир вернётся домой.
Воевода сделал большой глоток похлёбки, которая за время разговора успела остыть, но теперь казалась ему вкуснее любого царского угощения.
Он посмотрел на запад, где последние лучи солнца догорали на горизонте. Завтра в это время здесь будет Владимир. И тогда всё изменится.
В нескольких километрах от поместья Градовых
В то же время
Я разорвал связь. Ворон на руке Никиты сейчас должен был исчезнуть, оставив после себя только артефактный череп. Я решил оставить ворона ему, чтобы в случае чего воевода мог быстро связаться со мной.