Мы уже приближались к вихревику. По плану мы должны были войти в сосновый перелесок и через него достигнуть границ аномалии, обойдя вражеские окопы.
Сквозь грохот битвы прорвался низкий тяжёлый гул. Он звучал, будто вой живых мертвецов.
— Твою мать! — выкрикнул Секач, глядя через плечо. — Это некропушка. Сукины дети!
— Они ж запрещены, даже я это знаю! — воскликнул Артём.
Я не знал, что такое некропушка, но по названию было несложно догадаться. Скорее, всего артефакт, использующий элемент Порчи. Или Смерти, как его иногда называли — но название не совсем точное. Ведь сформировать из маны истинную энергию Смерти не может никто, кроме самой Тёмной Владычицы.
— Скорее в тоннель, — сказал я и пришпорил коня.
Мы добрались до нужного перелеска. Враги на позициях за аномалией нас не заметили — должно быть, во все глаза наблюдали за сражением. Хотя отсюда было видно только магические вспышки.
Мы добрались до опушки. Впереди в тридцати метрах находилась граница вихревика — она была отмечена вкопанными в землю столбиками. Это сделали дружинники Муратова после того, как аномалия появилась.
А прямо за границей из земли торчали пять шестов. Четыре из них образовывали квадрат, пятый был по центру. Именно туда нам и было нужно.
— За мной, — приказал я и первым поехал вперёд.
— Ох, не нравится мне это, — пробормотал Артём.
Квадрат был сразу за границей аномалии. Я въехал в неё и сразу ощутил магическое возмущение. В лицо, будто кулак, ударил порыв ветра. Конь подо мной испуганно всхрапнул и попятился, но я сжал его бока и погладил между ушей.
— Тише, тише. Всё в порядке.
Ветер усиливался. За первым порывом последовал второй, которой едва не выбил меня из седла. Лошади запротивились, и дружинникам стоило немалых трудов заставить их войти в зону аномалии. Помимо ветра, их пугала сама магия, которую животные отлично чувствовали.
Ураган становился всё сильнее, впереди закружился настоящий торнадо, поднимая в воздух пыль и листья. Рёв стоял такой, будто нас окружила стая амурских тигров.
— Все на месте? — перекрикивая ветер, спросил я и огляделся.
— Да! — я еле услышал ответ Секача, который с трудом затягивал в квадрат вьючную лошадь.
Она сопротивлялась, да и ветер был настолько сильным, что мы едва могли устоять на месте. Ещё мгновение, и он бы подхватил нас с той же лёгкостью, что и опавшие листья.
Я дёрнул вверх стоящий по центру квадрата шест. Через секунду земля под нами разверзлась. Кони разом испуганно заржали, им вторил возглас Артёма. Мощь, которая была сильнее ветра, потянула нас в темноту. Гравитация навалилась на плечи, но не пыталась расплющить, а лишь заставляла опускаться всё ниже.
Давление быстро ослабевало, пока мы опускались. Три секунды, и оно совсем исчезло, гравитация стала привычной, и в то же время всё закончилось.
Мы оказались в квадратной яме, дно которой было устлано толстым слоем соломы. Ветер яростно завывал сверху, порывы слетали вниз, будто пытаясь нас достать. По центру земляной комнаты стоял артефакт, сделанный из старой кастрюли.
Мои знания, ловкие пальцы Моргуна и ядро гравитационной аномалии — и вот что получилось в итоге. Своего рода магический лифт.
Моргун выглянул из тоннеля:
— Сработало! — хлопнув в ладоши, выкрикнул он. — Вы дома!
— Здорово, одноглазый, — улыбнулся ему Секач.
— Здорово, братья! — дружинник помахал всем рукой, но выходить из тоннеля не стал. В яме не хватало места, наши лошади и так застыли вплотную друг к другу.
— Выходим, — приказал я, слезая с коня.
Моргун кивнул и активировал кристальный фонарь, который держал в руках. Мы отправились по тоннелю следом за его голубым сиянием. Подземный проход был тесным, но достаточным, чтобы кони могли пройти. Всё, как я и сказал.
— Это было даже весело! — воскликнул за спиной Артём и рассмеялся.
— Хочешь ещё раз? — усмехнулся я, взглянув на него через плечо.
— Э-э, нет, пожалуй.
— А придётся. Теперь это наш тайный ход из поместья. Враги боятся приближаться к вихревику, а выход мы замаскируем.
Я почувствовал, когда мы пересекли границу Очага. Он приветствовал меня тёплым касанием к разуму. Оно появилось лишь на мгновение, а затем сменилось ощущением тревоги. Похоже, что Очаг переживал за дружинников, которые завязали сражение, чтобы отвлечь врагов на себя.
Я на ходу достал из кармана череп и призвал ворона.
В конце тоннель полого поднимался. Едва выйдя на свежий воздух, я выпустил птицу и приказал ей лететь туда, где шла схватка. Судя по вспышкам, она ещё продолжалась.