Я открыл крышку и понюхал отвар. Зверобой, иван-чай, мята, листья берёзы… Неплохой сбор. Хуже от него точно не станет.
— Вот и пей, — я процедил отвар в кружку, а затем вручил другу.
Он благодарно кивнул и сделал глоток. Я встал, собираясь уходить, когда Добрынин вдруг спросил:
— Почему ты поместил меня именно в эту комнату?
— Здесь все свободны, кроме моей, — я пожал плечами. — А почему ты спрашиваешь?
— Это комната Кирилла. Твоего старшего брата, — на всякий случай напомнил Никита.
Я не задумывался об этом раньше. Но теперь осмотрелся, и в голове всплыли воспоминания. Вечно серьёзное лицо старшего брата. То, как он любил лошадей и мог днями напролёт ухаживать за ними и ездить по нашим владениям. Как провожал Владимира в Тибет, уверенный, что братишка вернётся исцелённым.
— Как он погиб? — спросил я.
Взгляд Никиты расплылся, будто он смотрел куда-то вдаль.
— Кирилл командовал нашими кирасирами. Под Орловкой он повёл их в атаку на позиции фон Берга… Разбил врага, но затем их накрыли артиллерией. Фон Бергу было плевать, что там ещё остались его люди. Бомбили всем, чем только можно. Треть кирасиров погибла под тем обстрелом, Кирилл оказался среди них.
Я молча кивнул.
В прошлой жизни у меня не было большой семьи. Только мать и бабушка, которые умерли рано, когда я был ещё ребёнком. А я всегда мечтал о братьях, с которыми мы бы шли по жизни плечом к плечу. Меня вдохновляла мысль, что может быть кто-то одной со мной крови и таких же взглядов.
Нет смысла жалеть о погибших. Я благодарен за то, что хотя бы один из моих братьев остался жив. И я спасу Михаила — у меня для этого уже всё готово. Осталось немного.
— Поправляйся, — сказал я и вышел из комнаты.
Пора было готовиться к ритуалу.
С помощью камня души я восстановлю свои магические каналы. А уже затем использую энергию Очага, чтоб активировать Исток. Потребуется много, очень много энергии… И это сделает наш Очаг слабее. Откинет его в развитии до второго или даже до первого уровня.
Наш купол станет меньше и сильно потеряет в прочности. Это даст врагам реальный шанс взять поместье штурмом… Дало бы, если б я не приготовился к этому заранее.
У них ничего не получится. Больше ни один выстрел не прозвучит рядом с домом Градовых. Ни одно заклинание не ударит в купол.
А Очаг я обязательно восстановлю. И даже сделаю ещё сильнее, чем прежде.
Род Градовых одержит победу в этой войне. А затем — устремится к величию.
Ведь тот документ, что отец оставил для меня в старой избушке, открыл невероятные перспективы…
Оказалось, Филипп Евгеньевич знал не всё о нашем роде. Да, по мужской линии род Градовых — родственники великого князя Островского. Это уже было хорошо, уже давало возможность пробиться в Совет Высших.
Но было и ещё кое-что.
В жилах Градовых текла кровь угасшего императорского рода. Об этом предпочли забыть. Стёрли из всех родословных книг. Даже мой дед был не в курсе, если верить второму письму отца, которое я отыскал в той папке.
Но Александр Петрович выяснил правду и добыл официальное доказательство принадлежности к императорскому роду. Он был так же амбициозен, как и я — и нашёл не просто дорогу к величию, а путь к трону Российской империи.
Теперь я пойду этим путём.
К величию.
К силе.
К богатству и власти.
К абсолютной власти.
Посёлок Горные Ключи, дача графа Муратова
На следующий день
День выдался жарким. Хорошо, что в комнате стоял охлаждающий артефакт — между прочим, трофейный, захваченный где-то во владениях Градовых. Они знали толк в подэлементе Холода.
За круглым столом собралось четверо.
Граф Муратов, чьё лицо, как всегда, было непроницаемо. Точнее, он так думал. Любой, кто хорошо разбирался в людях или неплохо знал самого графа, мог легко считать все его эмоции.
Графиня Карцева, которая зачем-то нацепила вызывающее красное платье. Оно слишком плотно облегало фигуру — безупречную, надо признать. Но всё равно, этот наряд ни в коем случае не подходил к официальному собранию. Особенно благодаря кружевному декольте, открывающему половину бархатных прелестей.
Родинка на левой груди так и притягивала взгляд третьего участника совета. Барон фон Берг, несмотря на охлаждающий артефакт, отчаянно потел и постоянно вытирал лицо и шею платком. Графин с водой, стоявший перед ним, был уже наполовину пуст. Фон Берг постоянно стрелял глазами в Карцеву и разве что не облизывался.
Было на что посмотреть, несомненно. Но разве нельзя как-то сдержаннее проявлять свой интерес?