— Знаешь, Владимир, — рыжий вдруг широко улыбнулся. — Что-то мне подсказывает, что всё только начинается.
Поместье Градовых
В то же время
Никита Добрынин сидел в своей комнате и чистил саблю. Он всегда вставал до рассвета и первым делом проверял своё обмундирование — начиная от сапог и пуговиц на кителе, заканчивая оружием.
Так его научил отец.
«Офицер всегда должен быть безупречен», — эти слова и сейчас звучали в голове, будто отец стоял рядом.
Никита как раз убрал саблю в ножны и встал перед зеркалом, чтобы осмотреть себя, когда Очаг ударил в сознание. Такое чувство, будто в голове раздался звон колокола. Холодный ветер пролетел сквозь мысли, оставив после себя одно слово: «Чужаки».
— Тревога! — вскричал воевода, распахивая дверь, и повторил, несясь по коридору: — Тревога!
Когда он вбежал в солдатскую спальню, дружинники были уже на ногах. Они все одновременно посмотрели на него — пятнадцать пар глаз, уставших, но всё ещё полных упрямой решимости.
— Дружина, к бою, — уже спокойнее произнёс Никита, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Ему было всего двадцать три, и каждый из солдат был старше его. Но после войны Добрынин остался единственным офицером в поместье Градовых, поэтому принял командование. С тех пор прошло уже семь месяцев, и никто из подчинённых ни разу не усомнился в его праве на лидерство.
Вот только сам Никита до сих пор не мог смириться с той ролью, что вручила ему судьба. Он достойно исполнял свой долг, но по-прежнему считал себя самозванцем, которому случайно выпало вести за собой людей.
— Разведка донесла? — спросил Максим по прозвищу Секач, снимая притороченные к койке парные тесаки.
— Очаг, — ответил Никита, и взгляды бойцов сразу посуровели.
Время от времени на территорию ухитрялись пробираться мародёры, надеясь поживиться чем-нибудь в поместье Градовых. Иногда забредали монстры. Таких нарушителей Очаг либо давил сам, либо вовсе игнорировал, не считая за угрозу.
По-настоящему он реагировал только в тех случаях, когда к поместью приближалась настоящая опасность.
В последний раз такое случилось три месяца назад, когда границу смог преодолеть сильный разломный монстр. В том бою Одинокая дружина, как они сами себя называли, потеряла двух своих братьев.
Поэтому от тревоги, объявленной самим Очагом, они не ожидали ничего хорошего.
— Кто там? — буркнул Трояк, беря в руки двуручный молот. Шрам на лысой голове солдата напоминал цифру три, за что он и получил такое прозвище.
— Он не говорит, — прислушиваясь к мыслям, сказал Никита. — Похоже, что люди. Двое…
— Что же это за люди такие, — прошептал Ночник, цепляя к поясу колчан с арбалетными болтами, — если сам Очаг тревогу поднял.
— Сейчас мы с вами и посмотрим, — сказал Добрынин. — Ночник, Трояк, Моргун — за мной. Секач, ты здесь за главного. Держать оборону. Позволяю использовать магические болты и другие артефакты.
— Есть, — кивнул Секач. — Мужики, взяли арбалеты и по местам!
Никита по-строевому развернулся и побежал по коридору, придерживая висящую на поясе саблю. Названные бойцы поспешили за ним.
— Где противник, воевода? — поправив повязку на глазу, спросил Моргун.
— Южная граница, — ответил Добрынин, ведь так указывал ему Очаг.
— Поскачем?
— Отставить. Нарушители, похоже, двигаются в нашу сторону. Устроим засаду.
— Артефакты не будем брать? — прогудел Трояк.
— Нет, — мотнул головой Никита. — Возможно, среди этих двоих есть маг. Он не должен обнаружить нас раньше времени.
Они выбежали во двор. Рассветный туман цеплялся за обугленные стены родового дома.
Со стороны вдруг раздался быстрый топот и конский храп. Моргун и Ночник приподняли взведённые арбалеты, но сразу же их опустили, узнав своего.
— Воевода! — воскликнул сидящий верхом разведчик. — На юге что-то неладное. Стрельба была. Кто-то прорвался через блокпост фон Бергов на машине. Двое, кажется, идут сюда.
Никита замер, глядя на разведчика. Мысли вихрем проносились в голове. Кто мог прорваться через блокпост фон Бергов? И главное — зачем?
— Что за машина? — спросил Добрынин, нахмурившись.
— Не разобрал, воевода. Вроде бы гражданская, но она за границей встала.
Очаг снова коснулся сознания Никиты, указывая направление. Через перелесок, за оврагом.
— Оставайся здесь. Командует Секач, — приказал Никита разведчику и сказал остальным: — За мной.
Тропа петляла меж обугленных пней. Никита вспомнил, как когда-то здесь росла яблоневая аллея, где он бегал в детстве, играя с Володей и другими детьми. Теперь от этого, как и от рощи, остались лишь воспоминания.