Молодой воевода нахмурился, а дружинники переглянулись. Смуглый покачал головой, а лысый ругнулся под нос и сплюнул.
— Моргунов, беги к дому, — приказал Никита. — Доложи, что всё в порядке. Ложная тревога. Хотя это странно…
Одноглазый кивнул и убежал вперёд.
— Что странно? — уточнил я.
— Очаг сказал, что на территорию проникли чужаки, — ответил Добрынин, взглянув на меня так, будто я должен был что-то объяснить.
— Похоже, он меня не сразу узнал, — отшутился я.
Никита понимающе улыбнулся и не стал допытываться. Хотя сомнение в его глазах осталось.
Скоро мы приблизились к холму, на котором стояла усадьба. У подножия с одной стороны раскинулся затянутый тиной пруд, с другой — были расположены хозяйственные и другие постройки, включая конюшню.
Часть из них была заброшена, несколько строений стояли обугленными после пожара. Рядом с дорогой был разбит огород с теплицами, где росли капуста, фасоль и другие овощи.
— Так и живём, — Никита кивнул на грядки. — Порой через границу дичь забегает, хотя нам кажется, что Очаг сам изюбрей приманивает.
— А вон в том сарае у нас кролики, — тихо добавил смуглый.
— Сколько вас? — спросил я.
— Двадцать человек вместе со мной, — ответил воевода. — Все, кто остался. Большая часть дружины погибла, а кое-кто нас предал и перешёл на сторону врагов.
— Роттер, падла, — пробурчал лысый и снова сплюнул.
— Следи за языком, Трояк! — резко осадил его Добрынин.
— Простите, воевода, — покаялся тот.
Фамилия Роттер казалась мне смутно знакомой. Кажется, это был один из офицеров дружины Градовых, и Владимир знал его с детства. Однако в критический момент он, видимо, оказался слаб духом и пошёл на измену.
А то, что Никита заставил лысого Трояка замолчать — это правильно. Рядовой дружинник не имеет права говорить в подобном тоне об офицерах, даже о предателях.
Дружинники, которым одноглазый Моргунов уже доложил о нашем прибытии, сгрудились перед поместьем. Я окинул взглядом их суровые, покрытые шрамами лица. Настоящие воины, которые одним своим видом вызывали уважение. Потрёпанные и уставшие, но не сдавшиеся.
— Дружина! — объявил Никита, ускоряя шаг. — Владимир Градов вернулся!
Секунда тишины сменилась радостным возгласом. Солдаты вопили, подняв кулаки и оружие в воздух, кто-то даже на радостях стал обнимать товарищей.
Их восторг был понятен. Много месяцев они сидели здесь, со всех сторон окружённые врагами, и не знали, закончится ли когда-нибудь эта осада. Моё возвращение дало им надежду.
Я вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине.
— Стройся! — приказал Добрынин.
Бойцы мгновенно умолкли, выстроились в шеренгу и все как один уставились на меня. Никита, Трояк и тот смуглый присоединились к строю.
Мысленно пересчитав бойцов, я увидел, что здесь неполный состав. Остальные, видимо, находились в дозоре или выполняли другие задачи.
Дружинники смотрели на меня прямо-таки с жадностью, готовясь внимать каждому слову. В их глазах сияла вера в то, что с моим возвращением всё наладится.
Настолько мужественными и преданными людьми нельзя было разбрасываться. Поэтому я не хотел убивать их веру, но и давать ложную надежду не собирался. Прежде чем решать что-либо, я собирался узнать подробности о положении дел рода — хотя по пути уже успел сделать неутешительные выводы.
— От лица рода Градовых я благодарю всех вас за верную службу, — громко произнёс я. — Вы лучшие солдаты, о которых только можно мечтать. Ваша верность будет вознаграждена по достоинству. Воевода!
— Ваше благородие, — Никита выступил вперёд, чеканя шаг.
— Прикажи своим людям вернуться к обязанностям. А нам с тобой надо поговорить.
— Так точно. Дружина! За работу. Сменить разведчиков, остальное знаете сами. Выполнять.
— Есть! — рявкнули бойцы.
Не успели они разойтись, как за их спинами раздался скрипучий старушечий голос:
— Чего разорались с утра пораньше⁈ Кто у вас там приехал? А ну-ка, отошли!
Между дружинниками протиснулась маленькая старушка в косынке и кухонном переднике. В руке она держала расписной деревянный половник, которым ловко раздавала тумаки замешкавшимся солдатам.
— Баба Маша, — ласково сказал Никита. — Смотрите, кто домой вернулся.
Старушка посмотрела на меня и выронила половник, а её глаза тут же наполнились слезами.
— Ой, — выдохнула она. — Володенька, неужели это ты. Родненький!
Рыдая, баба Маша засеменила ко мне и обняла с неожиданной силой. Мария Николаевна Светлова, которую в усадьбе все называли бабой Машей или просто Бабулей, была Владимиру хорошо знакома. Поэтому встреча с ней тоже заставила моё сердце наполнится теплом — причём гораздо более глубоким и нежным.