— Спасибо, баба Маша, — сказал я, отодвигая пустую миску. — Очень вкусно.
— Всё, что ли? — она тут же оказалась рядом, выхватывая из-за пояса свой половник, словно оружие. — Давай-ка добавки!
— Благодарю, я наелся.
— Ишь, наелся…
Она быстро налила ещё похлёбки и поставила передо мной тарелку. Я посмотрел на неё и усмехнулся. Настырная бабулька. Приятно, что она на моей стороне.
Спорить со старушкой не хотелось. Ведь в основе её действий лежала забота, а строгость была наигранной. Да и подкрепиться мне действительно не помешало бы, после всех испытаний организм требовал как следует насытиться.
Я взял ложку и быстро съел всё, что было в тарелке. Баба Маша с улыбкой посмотрела на меня, а потом убрала половник и крикнула:
— Рыжий! Где ты там⁈
— Сковородки чищу, баб Маш! — ответил с кухни Артём. Похоже, что Бабуля быстро нашла применение неожиданному помощнику.
— Чайник поставь!
— У нас есть кофе? — спросил я, и Никита с бабой Машей удивлённо на меня уставились.
— Ты чего? Кофе уже давно нет во всём мире, — сказал воевода. — После Мировой магической расти перестал.
Я не подал виду, но в этот момент внутри меня что-то умерло. Здесь нет кофе? Трагедия.
Похоже, что и эту проблему мне придётся решить. Потому что жить без утреннего кофе можно, но слишком уж грустно.
— Жаль, — сказал я. — Тогда не нужно ставить чайник, Бабуля. Накормите дружину, а мне нужно сходить в Чертог.
Очаг ощущался, как незримое присутствие за спиной. Будто кто-то постоянно смотрел на меня, не отводя взгляда. Сила Очага кружила вокруг, как назойливая оса, тычась в сознание искрами магии.
Мне не хотелось это терпеть. И в любом случае следовало поближе познакомиться с источником родовой магии.
Никита нахмурился:
— Сейчас?
— Сейчас, — ответил я, выходя из-за стола.
Добрынин молча кивнул и тоже встал, отправляясь за мной. Бабуля проводила нас взглядом, скрестив руки на груди:
— Ты там не задерживайся. Очаг-то нынче… озлобленный.
По их беспокойству, да и по обрывкам памяти я знал — даже членам рода опасно долгое время находится в Чертоге Очага. Долговременный прямой контакт мог сильно навредить даже могущественным магам.
Мы шли по узкому коридору, мимо портретов предков, чьи глаза следили за мной будто бы с подозрением. Чертог находился в глубине усадьбы, за дверью, окованной железом с рунами.
Чем ближе я подходил, тем сильнее ощущал давление. Стало холодно, и будто бы сам воздух сопротивлялся, не давая идти вперёд.
— Дальше ты сам, — тяжело дыша, Никита стёр пот с лица.
— Займись обязанностями, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающей двери. — Я могу задержаться.
— Уверен? Ты не маг, и тебя много лет не было дома. Очаг даже не сразу тебя узнал…
— Уверен. Иди, — сказал я, взглянув воеводе в глаза.
Помедлив, он кивнул, но ушёл с явным облегчением.
Подозреваю, что в этот коридор редко заходил кто-либо, кроме тех, кто носил фамилию Градов. А значит, в последний год здесь не было вообще никого.
Преодолевая сопротивление, я прошёл вперёд и прикоснулся к металлу. Дверь отворилась сама, натужно, со скрипом, словно нехотя.
Внутри царил торжественный полумрак. Тусклый свет исходил от самого воздуха, в котором пульсировали голубые жилы магии, сходясь к центру комнаты. Там, в круге из чёрного камня, клокотала магическая аномалия — сфера размером с человеческую голову, внутри которой словно мерцали звёзды.
— Ну, здравствуй, — прошептал я, делая шаг вперёд.
Давление усилилось. Воздух стал густым, как сироп, а холод обжигал кожу. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимые руки тянули меня назад.
Дверь сама захлопнулась за спиной, оставив меня с Очагом один на один. Я почувствовал себя запертым в одной клетке с тигром, но страха не было. Наоборот, в груди клокотал азарт.
Очаг вспыхнул ярче и оттолкнул меня. Незримая сила выбила воздух из лёгких, но я устоял и даже более того, шагнул вперёд.
— Ты думаешь, я чужак? Ты прав, — сказал я. — Моя душа из другого мира. Но кровь, которая течёт в этом теле, принадлежит роду Градовых. Мы связаны. Ты будешь мне подчиняться.
Аномалия дрогнула. Мерцание ускорилось, и вдруг из её центра вырвался луч энергии, ударивший мне в грудь. Боль пронзила не тело, а саму душу, но я не отпрянул.
— Чувствуешь? Как бы ты ни был силён, я сильнее.
Шагнул вперёд, позволяя лучу погрузиться глубже. Я принимал ту боль, что он несёт, делал её своей частью и почувствовал, как Очаг ослабляет давление.
— Ты теперь мой, — сказал я, протягивая ладонь к сфере. — Не сопротивляйся.