— А он и правда собирался?
— Да, — как-то жёстко ответил Филипп Евгеньевич. Мне показалось, он считал это решение моего отца ошибкой. — И я полагаю, что слухи об этом достигли рода Островских. Вот почему война проходила с такой жестокостью и враги стремились полностью искоренить ваш род.
— Началась она всё же по другой причине. Никита рассказал мне про клевету, которую граф Муратов предоставил Совету Высших.
— Это была такая жалкая подделка, что смотреть противно, — фыркнул Базилевский. — Но сработало. Во-первых, Островский наверняка постарался, чтобы Градовых признали изменниками. Во-вторых, у Муратова есть свои знакомства в Совете Высших. Насколько я знаю, его супруга состоит в дальнем родстве с другим членом Совета.
— А я вообще смогу принять титул, учитывая, что наш род вне закона? — поинтересовался я, немного отходя от темы разговора.
— Конечно. Совет не имеет права лишать наследных дворян их титулов. Они пытались протащить закон, который позволил бы им это, но столичная аристократия возмутилась.
— Ещё бы.
— К тому же люди понимают, что вас оклеветали, — добавил Филипп Евгеньевич. — Ваш отец пользовался большим уважением в регионе, и мало кто поверил, что он действительно предал Родину и спелся с японцами.
— Но и мало кто вступился, когда наш род начали истреблять, — сказал я.
— К сожалению, да.
— Ладно, с поводом для войны всё понятно. Но зачем Муратов вообще это начал? Ему так сильно хочется захватить наш Очаг и присвоить элемент Отражения? — спросил я.
— Нет-нет, Владимир Александрович, всё не так просто, — Базилевский покачал головой и поправил очки. — Конфликт между вашим отцом и графом Муратовым гораздо более глубокий и личный. Теперь, когда Александра Петровича нет в живых, только я и сам граф знаем истинную причину их вражды. Во всех интимных и гнусных подробностях.
— Я заинтригован, Филипп Евгеньевич. Полагаю, вы расскажете мне эти самые подробности.
— С радостью, — ответил Базилевский и устроился в кресле поудобнее, готовясь поведать мне эту историю.
Глава 11
С чего на самом деле все началось
г. Хабаровск, поместье графа Муратова
Тридцать лет назад
Бальный зал усадьбы Муратовых сверкал, будто сокровищница. Кристальные люстры бросали блики на золочёные рамы портретов — целая армия предков графа смотрела на гостей свысока.
Оркестр играл вальс, но Александр Градов слышал лишь биение крови в ушах. Он поправил лацканы смокинга и сжал в кармане бархатную шкатулку. Внутри было кольцо с рубином — роскошное, дорогое. Но теперь, глядя на великолепие бального зала Муратовых, Александр сомневался, что кольцо достаточно роскошное.
«Соберись, — мысленно приказал он себе. — Ты этого достоин. Род Градовых уже не тот, что был совсем недавно. Ты совершил очень многое: добился богатства, в пять раз увеличил владения, развил Очаг. Тебя уважают среди местной знати. Рудольф Сергеевич будет рад, когда ты попросишь руки его сестры. Он сам стал графом только год назад, ещё не успел толком освоиться».
Убедив себя таким образом, Александр почувствовал, как тревога отступает. Не полностью, но хотя бы сердце уже не пыталось выскочить из груди.
«Демоны меня возьми, сражаться с монстрами из разломов и то проще», — глубоко вздохнув, подумал он.
Анна Муратова стояла у окна, за которым угасал закат. Её белое платье так изящно облегало фигуру, что у Александра перехватило дыхание. Свет заката золотил её лицо, но улыбка была ярче солнца.
Поймав его взгляд, Анна снова улыбнулась и кокетливо опустила ресницы. Она не знала, что он собирается сделать, но наверняка догадывалась. Ведь наедине он уже признавался ей в любви и сказал, что сделает всё возможное, чтобы добиться её руки.
И вот, час настал.
Александр направился вперёд, обходя кружащиеся в танце пары. Гости — наследники родов, купцы, офицеры, даже генерал-губернатор с женой — невольно уступали ему дорогу, будто ощущали решимость, которая горела в груди барона.
Всего десять лет назад Градовы обосновались на Дальнем Востоке. А отец Александра умер три года назад — и за это время молодой барон сумел так резко нарастить мощь рода, что стал весьма значимой фигурой среди местной знати. Его уже называли одним из самых перспективных дворян во всём генерал-губернаторстве.
Герб с золотым тигром стал узнаваем. Его уважали. А кто-то даже боялся.
— Анна Сергеевна, — Александр поклонился, задержавшись на секунду дольше этикета. — Вы сегодня прекрасны как никогда.