Девушка повернулась к нему. Её глаза, голубые, как утреннее небо над Амурским заливом, чуть заблестели. Градов смеял надеяться, что это от радости.
— Благодарю за комплимент, барон, — она так ласково улыбнулась, что сердце Александра снова бросилось галопом.
— Вы уже знаете, что я питаю к вам нежные чувства, сударыня… — начал он.
— Прошу, барон, не смущайте меня, — Анна прикрыла лицо ладонями в кружевных перчатках. На её щеках заалел румянец.
— Это правда. Я люблю вас, и хочу, чтобы вы стали моей женой. Согласно традициям, я намерен просить вашей руки у главы рода, вашего брата. Я хочу лишь знать, могу ли рассчитывать на взаимность, если Рудольф Сергеевич даст согласие.
— Можете, — негромко ответила девушка, опуская взгляд.
От этого тихого слова внутри барона вспыхнуло пламя. Даже Исток взбудоражился, разгоняя по телу волну маны.
Все сомнения сразу же улетучились, а на лице сама собой появилась улыбка.
— Вы меня осчастливили, Анна Сергеевна. Позвольте вашу руку, — Александр, не дожидаясь реакции, взял её ладонь и коснулся губами тонких пальцев. — Уверен, что ваш брат не откажет.
— Удачи, барон, — прошептала Анна.
Развернувшись, Градов отыскал взглядом графа Муратова. Его худой профиль с острым подбородком легко было узнать. Рудольф Сергеевич стоял в глубине зала, попивая вино из хрустального бокала и говоря о чём-то с офицером в мундире его дружины.
Александр направился к нему, а подойдя, отвесил вежливый поклон и сказал:
— Добрый вечер, ваше сиятельство. Я впервые в гостях у вас, и должен сказать, что впечатлён. Ваша родовая усадьба выше всяких похвал. Господин офицер, — он кивнул дружиннику, стоящему рядом с графом. Тот лишь резко дёрнул головой в ответ, словно у него был нервный тик.
— Добрый вечер, ваше благородие. Спасибо, — сдержанно произнёс Муратов. — Прошу простить, мы обсуждаем кое-что с моим воеводой.
— Я не отниму много времени, Рудольф Сергеевич. Вопрос очень важный, — ощущая, как волнение вновь усиливается, сказал Александр.
Тень недовольства скользнула по лицу графа, однако он благосклонно кивнул:
— Хорошо, я слушаю.
— Мы можем побеседовать наедине?
— У меня нет секретов от воеводы. Пожалуйста, Александр Петрович, не тяните, — Муратов сделал глоток вина.
Мгновенно собравшись с силами, Градов расправил плечи и произнёс:
— Я пришёл просить руки вашей сестры, Анны Сергеевны. Я люблю её, и она отвечает мне взаимностью. Вы знаете, Рудольф Сергеевич, кто я и чего успел достичь за короткий срок. Уверяю, что со мной ваша сестра…
Дальнейшие слова застряли у Александра в горле. Он физически ощутил это, как будто кто-то схватил его за шею железной хваткой, не давая говорить.
А всё потому, что граф прервал его речь, расхохотавшись так, будто ему рассказали самую смешную шутку на свете.
Как назло, именно в этот момент вальс закончился, так что смех Муратова разнёсся по залу, привлекая внимание всех гостей. Александр стоял как столб, не в силах поверить, что это происходит. Ему казалось, что он очутился в эпицентре ночного кошмара.
— Простите, — отсмеявшись, сказал Рудольф Сергеевич и скользнул взглядом по залу. — Честное слово, не хотел вас оскорбить. Но моя сестра никогда не станет женой барона.
На языке Градова завертелись десятки фраз, от «это мы ещё посмотрим» до «что ты себе позволяешь, тощий ублюдок⁈». Но он выдавил лишь:
— Почему?
— Не думаю, что есть смысл объяснять, — холодно произнёс Муратов. — Ещё раз простите, ваше благородие. Прошу, не принимайте мой смех как оскорбление.
— Я говорю серьёзно, граф, — с нажимом сказал Александр. — Мы с Анной любим друг друга, и я хочу, чтобы она стала моей женой.
Эти слова услышали все. Какие-то девушки восхищённо ахнули — как мило, молодой барон делает предложение прямо во время бала! Гости постарше неодобрительно зашушукались — подобные вещи, по строгому этикету, следовало обсуждать наедине.
Но Градов не хотел ждать удобного случая. Жизнь научила его другому — чем более дерзко ты добиваешься желаемого, тем с большей вероятностью это получаешь.
Увы, на этот раз его принцип показал свою тёмную сторону. Ведь чем самоувереннее ты бросаешься на препятствие, тем больнее бьёшься об него, если не в силах преодолеть.
— Нет, — голос Муратова лязгнул. — Я вам отказываю, Александр Петрович.
Возникла пауза. Барон покосился на Анну, и не он один. Девушка так и стояла у окна, закрыв лицо веером. Её плечи дрожали. Не выдержав, что на неё пялится весь зал, Анна поспешно направилась к выходу.