— Демоны меня возьми, — выругался граф сквозь зубы. — Вы довольны? Теперь из-за вас моя сестра стала посмешищем!
Кровь ударила Александру в голову. Он шагнул вперёд, едва не врезавшись в Рудольфа грудью:
— Из-за меня? — процедил он. — Мне кажется, это вы перешли границы, смеясь надо мной при всех!
— Держите дистанцию, ваше благородие, — пробурчал воевода Муратова.
— Не вмешивайтесь, я говорю не с вами! — рыкнул Градов, не отводя взгляда от графа.
— Я уже попросил прощения за несдержанность, барон, — ответил Рудольф Сергеевич, твёрдо глядя в ответ. — Вам этого мало? Скажите спасибо, что не предъявляю претензий за испорченный вечер и ущерб, нанесённый чести моего рода.
— Ущерб для чести? — Александр закипал всё сильнее. — Что вы хотите этим сказать? Что я недостоин руки вашей сестры⁈
— Делайте выводы сами. Я лишь отказываю вам в помолвке и требую прекратить этот фарс.
— Мои выводы вам не понравятся, граф. Я требую сатисфакции, — голос барона прозвучал глухо, как удар кулаком в лицо.
Люди в зале ахнули, а кто-то, скорее всего, один из молодых офицеров, издал одобрительный возглас.
— Как вы смеете! — возмутился воевода, но на сей раз уже Муратов велел ему не вмешиваться, резко взмахнув рукой.
— Дуэль, Александр Петрович? Хорошо, я принимаю вызов. Мой секундант прибудет к вам завтра утром.
— Буду ждать с нетерпением! — бросил напоследок Градов и развернулся на каблуках.
Он быстрым шагом направился к выходу, гордо задрав подбородок и смотря только вперёд. Взгляды летели в него со всех сторон, будто камни, но он не обращал внимания.
'Всё кончено, — думал он. — Я не могу просить руки Анны повторно, это будет унизительно для нас обоих. А после дуэли с Рудольфом это в любом случае станет невозможно. Но разве я мог стерпеть подобное отношение⁈ Нет, я всё сделал правильно. Я всё сделал правильно…
Или же я поступил как идиот, предав свою любовь ради чести?'
До треска стискивая в кармане бархатную шкатулку, Александр продолжал идти. Он вышел на улицу, и как заворожённый, отправился к своей карете. Кучер сидел на месте, сгорбившись и смачно хрустя яблоком.
— Александр Петрович! — заметив барона, он отбросил огрызок и вытер руку об куртку. — Что, уже отправляемся?
— Гони, — только и сказал Градов.
Сев в карету, он хлопнул дверью и стиснул кулаки. Магия сама вырвалась наружу, и руки Александра окружила корка острого, ранящего льда.
Такого же, каким сейчас было окружено его сердце.
Пригород Хабаровска
Вечером следующего дня после бала
Закат окрасил небо над озером в цвета крови. Той самой крови, которой предстояло пролиться сегодня — и барон Градов был уверен, что это будет не его кровь.
Он сжимал рукоять сабли, молча глядя на спокойную воду. Во второй руке он вертел золотое кольцо с рубином — то самое, которое так и не смог надеть на палец своей возлюбленной.
— Едут, — сказал капитан Сергей Добрынин, секундант Александра.
Градов посмотрел через плечо. В вечерних сумерках к ним приближались два всадника. В том, что ехал впереди, без сомнений угадывался силуэт графа Муратова.
По традиции дуэлянты решили сражаться на саблях, использование магии было запрещено.
— Вы уверены в своём решении, Александр Петрович? — спросил капитан Сергей.
— Более чем, — ответил барон, не отрывая взгляда от противника. — Граф должен знать, что никто не придёт ему на помощь.
Муратов, приблизившись, смерил Градова презрительным взглядом из седла, и только затем спешился. Он, не спеша, расстегнул пальто и перебросил его через седло, оставшись в белой рубашке. Затем он сменил перчатки для верховой езды на дуэльные, из более тонкой кожи с изящной вышивкой.
Александр усмехнулся, еле удержавшись от колкости. Такая рафинированная утончённость казалась ему наигранной.
Секундантом Рудольфа был молчаливый мужчина с массивной челюстью и шрамом вместо левой брови. Судя по внешности — типичный дальневосточный немец, потомок пленников Мировой магической войны.
Спрыгнув с лошади, он подошёл к Добрынину и молча пожал ему руку, а затем спросил:
— Вы не передумали насчёт условий?
— Мой дуэлянт настаивает, — твёрдо ответил Сергей. — Он хочет сражаться с противником один на один, без лишних глаз.
— Ещё раз напоминаю, что это противоречит дуэльному кодексу.
— Да, но вы уже согласились. Не вижу смысла обсуждать это сейчас, перед самым поединком, — парировал Добрынин.
— Довольно, — проговорил Муратов, снимая с седла саблю. — Я готов уступить в этой мелочи. Если барон не хочет, чтобы кто-то видел его поражение — так тому и быть.