— Я попрошу соблюдать этикет, ваше сиятельство, — нахмурился Сергей. — Запрещено оскорблять своего противника…
— Так же, как запрещено сражаться без надзора секундантов! — перебил Рудольф Сергеевич. — В любом случае, хватит разговоров. Давайте начнём. Вы готовы, барон?
— Я был готов со вчерашнего дня, — ответил Александр, убрал кольцо в карман и первым зашагал вперёд.
Место для дуэли выбрали у соснового перелеска за поросшим травой холмом, где их никто не мог увидеть. Секунданты остались у озера, и скоро дуэлянты оказались наедине.
— Что же, барон, — произнёс Муратов, обнажая саблю. Начищенный клинок сверкнул в лучах заходящего солнца. — Надеюсь, вы не пожалеете о своей дерзости.
— А вы, граф, — ответил Александр, сжимая рукоять своего оружия, — надеюсь, вы очень пожалеете о своём высокомерии.
Муратов атаковал первым — резкий выпад, который Градов легко парировал. Техника Рудольфа была хороша, но недостаточно для Александра, прошедшего суровую школу фехтования. Каждое движение, каждый удар, каждую позицию он помнил с детства, когда его начал обучать отец.
Они кружили по поляне, сталь звенела о сталь. Градов не спешил — пусть враг потратит силы. Пусть поймёт, что недооценил противника. Пусть почувствует то же унижение, что и Александр вчера.
С каждым ударом гнев внутри рос. Барон вспоминал смех Муратова, каждое его слово. Слёзы Анны. Взгляды гостей.
Горечь и боль душили, и в то же время служили топливом для схватки.
Градов перешёл в атаку, тесня соперника. Рудольф отчаянно отбивался, но его дыхание сбилось, лицо покраснело и покрылось потом. Александр же чувствовал себя готовым сражаться хоть целую ночь, если потребуется.
Но только он не собирался затягивать. Ярость, которая кипела в нём со вчерашнего вечера, требовала выхода.
Быстрый, как змея, выпад — и сабля Муратова отлетела в сторону. Он отступил, споткнулся о камень и едва не упал.
— Хватит, — прохрипел Рудольф, поднимая руки. — Я сдаюсь.
— Сдаётесь? — Градов подошёл ближе, упирая остриё сабли в шею противника. — Этого мало.
Воздух обжигал горло, кровь стучала в висках, а чувство удовлетворения всё не приходило. Умом барон понимал, что победил, но сердце отказывалось верить. Будто всё это было бессмысленно.
— Чего же вы хотите, убить меня? — голос графа звучал уверенно, но глаза выдавали страх.
— Извинитесь, — потребовал Александр. — Извинитесь за вчерашнее так же прилюдно, как вчера оскорбили.
— Никогда, — прошипел Муратов.
— Тогда вы умрёте здесь, — Градов надавил сильнее, остриё сабли прорезало кожу.
Рудольф скрипнул зубами от боли и произнёс:
— Я готов извиниться перед вами сейчас.
— Тогда на колени, — произнёс Александр, указав клинком на землю.
— Вы с ума сошли?..
— На колени, — жёстко повторил барон. — Или я убью вас.
Граф сглотнул и медленно опустился на колени. Глядя на сапоги Градова, он выдавил:
— Я прошу прощения за своё поведение на балу. За то, что унизил вас перед всеми.
— Этого всё ещё недостаточно! Вы должны извиниться перед Анной. Сделайте это, когда вернётесь домой.
— Хорошо, — еле слышно проговорил Муратов.
— Запомните этот момент, граф, — Александр убрал оружие. — Запомните его хорошенько и вспоминайте всякий раз, когда решите посмеяться над кем-нибудь. Что до меня — я никогда вас не прощу.
Резко развернувшись, он направился прочь.
Ему самому было противно оттого, что он так унизил графа. В его груди было пусто и холодно. Но в этой пещере отвращения сверкала крохотная искра — жалкое подобие той радости, которое барон надеялся испытать после победы.
Он отомстил, но цена оказалась слишком высокой.
Проходя мимо озера, Александр швырнул в него кольцо. Оно сверкнуло в последнем луче уходящего солнца, и стало совсем темно.
г. Владивосток, особняк Филиппа Базилевского
Настоящее время
— Александр Петрович никому не стал рассказывать о том, что заставил графа Муратова встать на колени, — произнёс юрист. — Я сам узнал об этом относительно недавно, после начала войны.
Я молча кивнул. Покойный барон Градов поступил правильно, по моему мнению. Он как следует наказал человека, но при этом сохранил тайну. В отличие от Муратова, который унизил его перед всеми, мой отец повёл себя благородно.
— Анна погибла через год после дуэли, — сказал Филипп Евгеньевич. — Трагическая случайность — её карета перевернулась, бедняжка ударилась головой и умерла на месте. Ваш отец к тому времени уже был женат на вашей матери. Говорили, Анна жутко страдала из-за того, что они с Александром Петровичем так и не смогли быть вместе. Винила во всём брата.