— Графиня? — перебил я.
— Да, — Базилевский поправил очки. — Она стала главой рода после того, как Михаил убил её отца.
— Мне казалось, у графа Карцева есть сын, — припомнил я.
— Был сын. Он погиб в битве при Орловке.
— Грёбаная Орловка, — пробурчал сидящий на переднем сидении Секач.
— Да, в тот день погибло много людей, — печально согласился Филипп Евгеньевич. — Точное число до сих пор неизвестно, по предварительным подсчётам около десяти тысяч человек.
— Мы там за каждый клочок земли сражались, — Секач стиснул кулак. — Из моего отряда только я и Моргун выжили.
— Ваш подвиг не будет забыт, — искренне пообещал я. — И враги ещё ответят за всё.
— Не сомневаюсь, ваше благородие, — кивнул дружинник, и ненадолго в машине воцарилась тишина.
— Так вы думаете, это Муратов натравил директора? — спросил я у Базилевского, возвращаясь к основной теме разговора.
— Скорее всего. Но это мог быть и кто-то другой — скажем, генерал-губернатор, — чуть понизив голос, ответил юрист.
— У него тоже есть претензии к моему роду? — уточнил я.
— Можно и так сказать. Понимаете, господин Высоцкий считает себя сильным интриганом. Говорят, в его кабинете в усадьбе лежит карта генерал-губернаторства, на которой расставлены фигуры, изображающие дворянские роды и другие влиятельные организации. И он как будто играет в шахматы, решая, какую фигуру пора убрать с поля.
— Мнит себя вершителем судеб? — усмехнулся я.
— Именно так, — серьёзно кивнул Филипп Евгеньевич. — Он внимательно следит за действиями каждого рода и старается поддерживать паритет между ними. Чтобы никто не набирал слишком большую силу. Возвышение Градовых ему не понравилось, а ваш отец проигнорировал намёки на то, что не стоит слишком выделяться.
— То есть генерал-губернатор тоже причастен к войне?
— Косвенно. Помните, я упоминал, что Наумов не стал нам помогать во время войны? Это наверняка было с подачи Высоцкого. Так что, возможно, и сейчас он замешан. Хотя, зная его методы, он бы скорее позволил вам набрать силы и нанести Муратову как можно больше ущерба. Сейчас его род — наиболее сильный в нашем генерал-губернаторстве, и Высоцкому совершенно точно это не по душе.
— Значит, он не любит, когда кто-то выделяется, — задумчиво закончил я. — Что ж, понятно. Буду иметь в виду.
Я ещё не успел толком начать действовать, а на пути к величию возникают всё новые и новые враги. Думаю, сейчас можно рассчитывать, что генерал-губернатор будет тайно мне подыгрывать, но в дальнейшем он станет врагом.
Но во власти в любом случае не бывает друзей. Есть только временные союзники и те, чьи интересы совпадают. Тоже временно, как правило.
Проще говоря, я должен заранее подготовиться. Как только одержу победу над альянсом Муратова, мне предстоит столкновение с более серьёзным противником.
Не говоря уж о том, что в дальнейшем меня наверняка ждёт столкновение с Советом Высших…
Но всё это позже. Пока что моя задача — выйти победителем из войны, которая всем кажется проигранной. Всем, кроме меня.
— Подъезжаем, господа, — подал голос водитель.
Мы остановились у очередного массивного здания. В отличие от Дворянского ведомства, отделение Центрального имперского банка выглядело почти что празднично. Фасад был отделан светлым мрамором, резные двери — позолотой.
Высокие колонны делали здание похожим на храм — храм жадности и меркантильности.
Выйдя из автомобиля, я посмотрел на своих дружинников, которые ехали следом за нами на лошадях. И обратил внимание, что машина фон Бергов продолжала следовать за нами. Взглянул на небо — магический коршун Карцевых тоже был тут как тут.
А самое интересное, что на другой стороне улицы я увидел двух всадников на грязных пегих лошадях. Мужчины сами выглядели неопрятно и старательно делали вид, будто рассматривают витрины магазинов. Но нет-нет, да и поглядывали в нашу сторону.
Люди Зубра, не иначе.
— Видели, ваше благородие? — прошептал Ночник и указал на всадников. — Наёмники тоже нас вычислили.
— Следовало ожидать, — ответил я.
— Со всех сторон обложили, — вздохнул дружинник, взглянув на коршуна.
— Вам не привыкать, да, Ночник? — подмигнул я.
— Ещё бы.
— Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь.
Мы с Базилевским и Секачом отправились в банк. За центральными дверьми оказался просторный зал, где воздух гудел от разговоров и дребезжал от стука пишущих машинок.
Рядом с нами появилась миловидная девушка и, лучезарно улыбаясь, сказала:
— Добрый день, господа! Чем я могу вам помочь?
Когда я посмотрел ей в глаза, улыбка девушки превратилась из дежурной в искреннюю. Она убрала светлые волосы за ухо и кокетливо захлопала ресницами.