«Здравствуй, Владимир», — так начиналось письмо.
Откуда прошлый барон Градов мог знать, что именно я буду читать это послание? Что, если бы после смерти титул принял мой старший брат Кирилл, или младший Михаил?
Но нет. Похоже, отец был уверен, что именно я стану бароном и приду сюда.
Ладно. Посмотрим, что там дальше.
«Если ты это читаешь — значит, я мёртв, и весь наш род находится на грани гибели. Я знал, что это случится, ведь так было предсказано. Но я знаю кое-что ещё — что ты не дашь роду Градовых угаснуть!»
Так было предсказано, вот оно что. Интересно, а не имеет ли к этому отношения та самая Светлана Западня, которую я собирался навестить? Если отец обращался к прорицательнице насчёт «инвалидности» Владимира, мог узнавать и про свою судьбу.
«Хотел бы я увидеть, каким ты стал. Ты всегда был похож на меня, и не только внешне. Я видел в тебе своё отражение, и поверь, очень гордился тобой, хоть и редко показывал. Прости за это, сын. Ты должен знать, что я люблю тебя».
У меня невольно перехватило дыхание. Мало того что тело реагирует на эти слова чувством горькой утраты — я и сам ощущаю, что Александр Градов был мне близок. Я не знал своего настоящего отца из прошлой жизни — он бросил меня и мать ещё до того, как я родился. Но с этим человеком из иной Вселенной я чувствовал родство. И было жаль, что я не смог увидеть его вживую.
'Но довольно эмоций. Я надеюсь, что в Тибете ты смог исцелить свой Исток. Ведь тебе предстоит тяжёлая борьба — и увы, я не могу сказать, окончится ли она победой. В предсказании не было ничего не этот счёт.
Перейдём к делу. Вместе с письмом в ячейке лежат деньги, четыреста тысяч рублей. Финансы никогда не бывают лишними, распорядись ими грамотно.
В свинцовых тубусах находятся договоры с нашими союзниками. Не вздумай открывать их во Владивостоке или в других местах с сильным технологическим полем! На свитках стоят кровные магические печати, которые могут потерять силу.
Договоры обязывают наших союзников помочь тебе. Спроси у Филиппа Евгеньевича, он расскажет подробности.
Кстати, о Базилевском. Он должен был поведать тебе истинную причину моего конфликта с графом Муратовым. Используй это, как посчитаешь нужным. И выполни одну мою просьбу — заставь его ещё раз встать на колени. Убьёшь ты его или нет, меня не волнует. Но я хочу, чтобы этот подонок снова преклонился перед Градовым'.
Непременно. В этом наши желания полностью совпали, Александр Петрович.
«Я знаю, что тебя ждёт долгий и тернистый путь. Поэтому перед тем, как начнёшь действовать, посети нашу охотничью избушку. Это поможет тебе отрешиться от мирских дел, ты сможешь напитаться магией и получить всё необходимое для дальнейшей борьбы».
Что-то подсказывало мне, что отец неспроста отправляет меня в этот домик. Уверен, он спрятал там или важные документы, или что-то ещё.
Необходимо туда попасть в ближайшее время.
'А что до кольца барона, не переживай об этом. Оно само найдёт тебя.
Я в тебя верю, Владимир. Сделай род Градовых великим. Знаю, у тебя получится'.
Внизу, ещё более мелким почерком, было расписано, как найти охотничью избушку. А затем стояли подпись и личная печать Александра Петровича.
Я ещё раз пробежался взглядом по письму, затем положил его обратно в конверт. Забрал тубусы с договорами, сунул деньги за пазуху и вышел из хранилища.
— Мы проводим вас до машины, господин, — сказал один из охранников.
— Не стоит, со мной мои дружинники. Благодарю вас.
— Всего доброго, — кивнул охранник, и они с товарищем вдвоём закрыли тяжеленную бронированную дверь.
Когда мы вернулись в дворянский зал, фон Берга там уже не было. Кто бы сомневался. Наверняка, рассерженный общением со мной, Генрих Карлович побежал отдавать приказы дружине.
Блондинка проводила нас до выхода, и мы вышли на улицу. Там ничего особо не изменилось, разве что солнце начало клониться к закату. Мои бойцы, равно как шпионы фон Берга и Зубра, были на месте. Коршун Карцевых тоже продолжал кружить в небе.
Хотя, когда я пригляделся, мне показалось, что птица растеряла большую часть своей ауры. Маг, который контролировал её, наверняка устал — если его не сменят, то к вечеру коршун исчезнет. А то и раньше.
— Что было в ячейке, Владимир Александрович? — спросил Базилевский, едва мы отошли от банка.
— Деньги, кое-какие бумаги и письмо от отца.
— А как же…
— Кольца не было, — опередил я. — Отец написал, что оно само меня найдёт.
— Непохоже на Александра Петровича, — нахмурился юрист. — Он никогда не полагался на волю случая.
— Значит, и в этот раз не полагался. Просто был уверен, что кольцо действительно попадёт ко мне в руки, что бы ни случилось.