— О каких проблемах они говорят? — спросил я.
— Дык это, Света когда прорицает, плохо ей потом становится. А когда ей плохо — в деревне потом всегда беда. Почему, вы думаете, у нас столько домов заброшенных? — Василий обвёл рукой избы с заколоченными окнами. — Не хотят люди здесь жить. Самые стойкие остались, кому жаль родные места покидать.
— И какого рода беды происходят? — уточнил я.
— Всякое бывает. Света после прорицания в припадке корчится, и магия от неё исходит. Бывает, что чудовищ привлекает, а один раз эта, как её… унамалия рядом с деревней открылась. Вон она, — Василий показал на холм, верхушка которого была присыпана снегом. Учитывая, что стояло лето, выглядело это необычно.
— Морозник, — взглянув на холм, сказал Секач. — Так она же почти неопасная. Холодно внутри, вот и всё.
— Ага, если бы. Из неё порой куски льда сами по себе вылетают. Один раз корову убило.
— Значит, морозник высокого уровня. Забор вокруг поставьте, да и всё, — пожал плечами Секач. — Или мага вызовите, пусть развеет.
— Маги за бесплатно такое не делают, а у нас откуда деньги-то, — пробурчал мужик. — А про забор это идея, как мы сами-то не додумались…
— Ещё в ней продукты можно хранить, портиться дольше не будут, — шёпотом посоветовал Ночник.
Я обратил внимание на то, что у меня очень предприимчивые дружинники. Работают мозгами живо — это хорошо.
Изба прорицательницы стояла на отшибе, у самого леса. Покосившиеся стены, заросшие мхом, кривое крыльцо — казалось, дом вот-вот развалится. Но дымок из трубы говорил, что здесь ещё теплилась жизнь.
— Давайте я первый зайду, — сказал Василий. — Нездоровилось ей вчера, мало ли…
— Всё в порядке, — сказал я, оглядывая дом. — Никаких всплесков магии не вижу.
— Вы что… А, ну да, — взглянув на мои золотые глаза, буркнул мужик. — Надо было догадаться, что вы тоже в магии разбираетесь. Ну, идёмте тогда.
— Выставьте дозорных и гляньте на аномалию, — приказал я дружинникам.
— Ядро поискать? — уточнил Секач.
Я молча кивнул в ответ.
Чем дольше аномалия находилась на одном месте, тем больше была вероятность, что там сформировалось ядро. Камень, в котором была сконцентрирована сила соответствующего элемента.
В случае с морозником это был бы элемент Воды — Сергей ведь упоминал ледяные глыбы, которыми время от времени «плевалась» аномалия. Холод являлся подэлементом Воды, как Тепло являлось подэлементом Огня.
Само собой, просто взять и вынести ядро было непросто. Любого, кто захочет попробовать, ожидало бы яростное сопротивление. Но морозник и правда был почти что неопасной аномалией — потерпеть немного холода и увернуться от ледяных снарядов мои дружинники вполне могли. К тому же у них были амулеты, в том числе и запасные.
— Остальные в деревне не любят Светлану. А ты почему ей служишь? — спросил я у Василия.
— Я не служу, а забочусь, — пробурчал он, ковыляя к крыльцу. — Сама-то она ни кашу сварить не умеет, ни уж тем более дров нарубить. Как ребёнок. Жалко её, да и спасла она меня своим предсказанием.
— Спасла?
— Ну а то ж, — мужик потёр хромую ногу. — Я раньше лесорубом трудился у барина одного. И Света как-то мне сказала: возьмёшь пилу сегодня — с одной ногой домой вернёшься. Топор возьмёшь — не вернёшься вовсе. Ну, я решил послушать и пилой весь день работал… А там щегол один подрубок неправильно сделал, и сосна не в ту сторону, прямо на нас упала. Двух мужиков убило, которые как раз топорами сучья срубали. Ну а мне только ногу раздробило.
Василий ступил на скрипнувшее крыльцо и постучал в дверь. А затем сразу же открыл и крикнул:
— Света, это я! Гостя привёл. На тридцати шести ногах, который…
— Входите, — раздался тихий голос из глубины дома.
В избе пахло сушёными травами и пылью. Василий, может, и заботился о провидице, но и сам, похоже, не особо умел следить за порядком. Под ногами хрустел мелкий сор, в углу напротив входа висела паутина.
На кровати полулежала женщина, возраст который было трудно определить. Кожа на лице была ещё достаточно упругой, но изрезанной морщинами. Под ярко-голубыми, как зимний лёд, глазами темнели круги. В пышных русых волосах, рассыпанных по плечам, белело несколько седых прядок.
Взглянув на меня, Светлана прищурилась.
— Садитесь, барон, — негромко сказала она и кашлянула. Голос был сухим, как песок.
Василий взял стоящий на столе кувшин, налил в стакан воды и протянул провидице. А затем, ничего не сказав, вышел из избы, оставив нас наедине.
Западня сделала глоток и поставила стакан у изголовья. Я сел на лавку напротив неё.
Первое, что бросилось в глаза — её аура. Обычно прорицатели сияли, как маяки, но здесь… Чёрные пятна расползлись по ауре, словно гниль по яблоку. Светлана медленно, но верно умирала. И наверняка мучительно — магическое заражение доставляло немало страданий.