Достаточно голодные и сильные твари могли бы рискнуть — но самого сильного монстра в этой области мы только что уничтожили.
До аномалии мы добрались примерно за час. Круглая площадка на склоне горы оказалась и впрямь идеальной, вплоть до сантиметра. Края врезались в скалу, будто гигантский штамп. Диаметр аномалии был около шести метров — довольно большая.
Ядро находилось точно в центре, вдавленное в камень. Шарик цвета ртути размером с перепелиное яйцо.
Я подобрал лежащий недалеко от аномалии череп ворона, с помощью которого и отыскал это место. Затем вынул шпагу из ножен и приказал:
— Стойте здесь.
— Ваше благородие, позвольте мне, — предложил Секач.
— Я сам. Хочу проверить, как родовая шпага справится, — ответил я, поймав его взгляд.
Ночник в это время обходил площадку по краю, щурясь на ядро — его арбалет был наготове, хотя вряд ли мог помочь против аномалии.
Первый шаг в зону аномальной гравитации — и на плечи будто рухнула каменная плита. Второй заставил кости затрещать. Грудную клетку сдавило, я почти не мог вдохнуть. Клинок в руке потяжелел, как будто я нёс в одной руке кусок железнодорожной рельсы.
Но как только я активировал магию, шпага сразу полегчала, а давление ослабло достаточно, чтобы я мог идти. Медленно, будто шагая по дну глубокого озера, я продолжал двигаться вперёд.
Теперь я точно понимаю, почему граф Муратов так жаждет завладеть элементом Отражения из нашего Очага. Редкий элемент, способный противостоять любой другой магии — при грамотном применении он даст гигантское преимущество в борьбе с другими магическими родами. Мысль о том, что столь ценное наследие Градовых может оказаться в руках врага, заставила меня стиснуть зубы — нет, этого не случится.
Ядро пульсировало, как сердце, и с каждым ударом гравитация нарастала. Шпага в руках дрожала, тратя ману на борьбу с аномалией. Я взглянул на рукоять — кристалл перечеркнула тонкая трещина. Но энергии должно хватить — осталось всего несколько шагов.
Пот струился по лицу, оставляя на губах вкус соли. Ступни едва отрывались от камня, будто мои сапоги были полны цемента. Шар был близко, и его блестящая поверхность отражала моё лицо — улыбающееся лицо человека, который не отступит.
На кристалле появилась ещё одна трещина. Но я уже протянул руку, и через секунду пальцы сжали ядро. Несмотря на размеры, оно было ужасно тяжёлым.
Путь обратно оказался не легче, и на последнем метре кристалл в шпаге лопнул с тихим звоном. Аномалия надавила на меня с утроенной силой, и колени едва не подогнулись. Но я лишь сильнее стиснул ядро. Гордо подняв голову, преодолел оставшиеся шаги и вышел из зоны действия аномалии.
Собственное тело показалось таким лёгким, что я почувствовал, будто могу подпрыгнуть и взлететь. Рассмеявшись, я бросил ядро Секачу:
— Лови!
Дружинник поймал шарик и с удивлением произнёс:
— Почему такое лёгкое? — он перекинул ядро из руки в руку. — Глядя на вас, я думал, что оно целую тонну весит.
— За пределами аномалии его сила подавлена, — объяснил я, выравнивая дыхание. — Но при желании можно активировать.
— Я могу узнать, зачем нам это? — спросил Секач, бережно убирая ядро в кожаный мешочек на поясе.
— Скоро узнаешь, — ответил я. — Как только доберёмся до поместья.
Поместье Градовых
Два дня спустя
Никита опустил лопату, чувствуя, как горят от напряжения спина и руки. Смахнул пот с лица, размазав при этом грязь, и достал из кармана наручные часы.
Почти десять вечера. Скоро на поверхности станет почти так же темно, как и здесь, под землёй.
Голубой свет кристального фонаря разгонял мглу, но мана в нём уже кончалась. Сияние кристалла стало тусклым, и за пределами нечёткого круга смыкались тени.
Пять дней. Ровно столько прошло с тех пор, как Владимир покинул поместье, оставив приказ копать тоннель. Эти несколько дней оказались для воеводы тяжелее, чем предыдущие несколько месяцев.
Если тогда он мучился от неизвестности — вернётся ли Владимир из Тибета, жив ли он вообще — то теперь его пожирало беспокойство иного рода. Он прекрасно знал, что его друг и господин жив. И враги об этом прекрасно знали. Наверняка на Владимира откроют охоту, и даже если он сумел добраться до Владивостока — как знать, сможет ли вернуться?
Добрынин заставлял себя верить, что сможет. Всё время вспоминал жёсткий взгляд новых, золотых глаз Владимира и его слова, когда Никита засомневался в победе.