И я оказываюсь в небольшом затруднении.
Часть меня – большая часть – желает трахнуться с Карсоном. Он симпатичный, забавный, я его хочу. Думаю, вы понимаете мои чувства.
Но есть и назойливая, придирчивая часть, которая беспокоится, что подумают обо мне люди, если я это сделаю. Если в школе узнают, что я переспала с двумя парнями за одну ночь, то девочки назовут меня шлюхой, а парни – легкодоступной и даже дадут друг другу «пять», но при каждом удобном случае станут поливать друг друга дерьмом.
Во всяком случае, из-за невероятно высокого сексуального влечения, которое уже упоминала, я вскоре отправляюсь с ним в спальню родителей Бакстера, где мы продолжаем прекрасно проводить время. Я бы поставила сексу с Карсоном Мэннингом десять из десяти. К тому же за одну рекламную паузу он успел бы сделать это как минимум трижды. И я считаю, что быстротечность – недооцененное качество полового акта. Меня больше привлекает быстрый и сладкий секс, чем тот, что затягивается и превращается в обычное трение.
[Уверена, ты считаешь себя невероятно прогрессивной, но сейчас, читая это, думаешь: «Боже, какая же она шлюха!». Но не волнуйся. Чуть позже я затрону твою озабоченность моей распущенностью в сочинении под названием: «Пожилым белым мужчинам нравится, если тебя осуждают за бесстыдство».]
19 сентября, понедельник
05:47
Знаю! Посмотрите на время! Хоть я и придерживаюсь мнения, что нельзя вставать до восхода солнца, если только тебя не разбудил рой саранчи, но и спать не могу. И дело не только в том, что на этой неделе я узнаю, прошла ли в следующий раунд конкурса сценариев – уже шесть тысяч раз сегодня обновила почту, хотя на западном побережье еще час ночи, – но и в том, что прошлым вечером произошло еще больше дерьма, и мой метафорический хвост поджат между ног. Я совершила Нечто Очень Плохое. Настолько плохое, что мне стыдно говорить об этом даже Бэтти. Вчера днем дописываю я пост в блоге о произошедшем на вечеринке, как Аджита в сообщении в нашем общем чате зовет меня и Дэнни к себе, чтобы выпытать у нас подробности вечеринки под тонны начос с халапеньо. Из-за этого я немного нервничаю, поскольку не знаю, в курсе ли уже Дэнни о моих сексуальных похождениях. Под словами «немного нервничаю» я подразумеваю, что стадо носорогов топчется по моим кишкам. Но, как храбрая душа, откладываю домашнюю работу по физике и сажусь на свой ржавый разваливающийся велосипед.
Восемь коварных километров спустя я добираюсь до Аджиты, и меня приветствует в дверях Праджеш с ягодно-шпинатным смузи в руках. Поскольку он спортсмен, то постоянно ругает меня за посещение кофейни «Дейли Грайнд», а также читает лекции о том, что я ем мало витаминов. [Не бойтесь, я не спала с ним, потому что ему всего тринадцать, и даже у меня есть некоторые рамки.]
– Привет, Прадж, – говорю я со всей теплотой и братской любовью в голосе, на которые способна. – Как ты?
– Отлично, а ты? – интересуется он в ответ, застегивая толстовку.
Так и тянет спросить его, как дела в школе. Но вдруг он догадается, что мы обсуждали у него за спиной его проблемы с друзьями, и почувствует себя дерьмово. Поэтому я говорю:
– Жива-здорова. Слышала, ты тусовался с Дэнни. Рубились в видеоигры и не только.
– Да, – кивает Праджеш. – Он классный.
А затем повисает неловкое молчание, которое никогда раньше не возникало в наших разговорах. Он точно переживает трудный период переходного возраста. Его голос изменился летом, но мне по-прежнему сложно соотнести Праджеша и то, как он говорит.
Из вежливости я делаю глоток смузи – и он приятный на вкус, хоть и выглядит не очень. Затем благодарю Праджеша и машу ему вслед: он отправляется на тренировку.
Подойдя к двери подвала, я замечаю кроссовки Дэнни, и нервные носороги начинают спариваться в моем толстом кишечнике. Я понимаю, что ни черта ему не должна, но чувство вины – забавная и непредсказуемая скотина.
Порой Аджита не тот человек, с которым хочется обсудить щекотливый вопрос. Она мастерски умеет манипулировать и подстраивать невероятно неловкие ситуации и разговоры, что довольно интересно, когда на крючке ее проницательности кто-то другой. Но не так забавно, когда пешкой на ее шахматном поле душевных терзаний становишься ты.