– Я знаю, что чувствую, – бормочет он, – но также знаю, что чувствуешь ты. И это нормально. Я не хотел, чтобы это произошло, и не позволю этому разрушить нашу дружбу. Думаю, лишь вопрос времени, когда ты вытворишь что-то такое, что изменит мои чувства. И все пройдет, я уверен. Как камень в почках. Он причиняет боль, но потом выходит.
И на его лице появляется еще одна вымученная улыбка.
Мы встаем, обнимаемся и делаем то единственное, что нам остается: движемся дальше.
Мы в порядке, наши лица не залиты слезами, и Аджита с облегчением вздыхает.
– О, слава богу. На мгновение мне показалось, что наша тренога потеряла одну ногу. А теперь, пожалуйста, съешьте немного сырных палочек. Выпейте содовой. Замажьте кетчупом одежду. Все будет хорошо.
20 сентября, вторник
16:41
Судьбоносное электронное письмо приходит в последний день отбора, и я визжу, как свинья на восковой депиляции бикини [У свиней же есть лобок? Люди, это важный вопрос.]
Учитель ничего не замечает, но Аджита смотрит на меня как-то странно, и это не удивительно, учитывая, что обычно я не веду себя как животное с фермы, придерживающееся мнения, что волосам не место на теле. Поэтому я строчу ей сообщение, от волнения не обращая внимания на знаки: «Я попала в лонг-лист конкурса!!1!!1!!11!!!!»
Видеть, как ее маленькое лицо озаряется счастьем на другом конце кабинета – лучшее из того, что я когда-либо испытывала. Я добилась этого! Мои достижения сделали другого человека счастливым!
«Да иди ты! Супердетка! Я так горжусь тобой. Не думала, что это когда-нибудь случится, хоть ты и наполняешь хаосом и шутками каждую минуту своего существования. Но это правда. Я горжусь. А что будет дальше?! ХО»
В этот момент я улыбаюсь шире, чем машина для улыбок на турборежиме.
«Судьи, супер-пупер-крутые продюсеры и сценаристы, пришлют мне свои замечания, и у меня будет пара недель, чтобы внести изменения. Затем я отправлю сценарий обратно, и они выберут тех, кто перейдет на следующий этап. После я получу еще одно письмо с замечаниями, после которого объявят финалистов – троих счастливчиков, которых пригласят на ВСТРЕЧУ с АГЕНТАМИ и МЕНЕДЖЕРАМИ, и А-А-А! Кто бы мог подумать! Мое дурацкое чувство юмора на самом деле можно воплотить в реальные продающиеся сценарии!»
Аджита ухмыляется, набирая свой язвительный ответ: «Это уж точно не приходило мне в голову. Вообще, мне казалось, что твое ужасное чувство юмора не принесет тебе нечего хорошего. Ты самый не смешной человек в северном полушарии. ХО»
Ее слова могут показаться ужасными и совершенно не подбадривающими, но за века нашей дружбы я поняла: когда Аджита счастлива и возбуждена, то несет всякую чушь. А раз она написала «нечего» вместо «ничего», значит, ненавидит меня не так сильно, как хочет показать. Слава богу.
«Будем отмечать сегодня вечером?»
Через несколько секунд приходит ответ: «Черт возьми, конечно! ХО».
Как только заканчиваются уроки, я со спринтерской скоростью несусь [ну, скорее просто бегу, потому что, если я решу пробежать спринт, мои ноги тут же убегут от моего тела от шока] в учительскую и стучу в дверь.
Учитель математики, мистер Вонг, тут же интересуется:
– Мисс О’Нилл, я могу вам чем-нибудь помочь?
Я едва осознала, что он подшучивает надо мной, потому что готова взорваться от волнения.
– Миссис Крэннон здесь?
Через несколько секунд она появляется у дверей, надевая плащ. Наверное, собирается уходить.
– Я попала в лонг-лист, – задержав дыхание, выпаливаю я.
– Иззи! Это же замечательно!
И она обнимает меня, хотя учителям не стоит этого делать, ведь их могут обвинить в сексуальных домогательствах. Но ни одну из нас сейчас это не заботит. Мы чертовски счастливы, что в мире происходит хоть что-то хорошее.
Это действительно хорошее. Очень, очень хорошее.
22:18
Бэтти отпускает нас и даже дает мне немного денег, что можно посчитать примером плохого воспитания. Если забыть, конечно, что я трагическая сирота. Поэтому около восьми мы с Аджитой и Дэнни отправляемся погулять, а затем со щелчком открываем пару бутылок пива и выпиваем за мой совершенно неожиданный и, откровенно говоря, вызывающий удивление успех.
Мы дружно валимся на видавший виды диван в нашей гостиной, Аджита занимает место между мной и Дэнни, чтобы не допустить какого-либо телесного контакта, и открывает пакет с чипсами. Я так сильно искусала кожу вокруг ногтей – нервная привычка, – что соль и уксус безумно жгут мне пальцы, поэтому сегодня я тянусь за чипсами не так часто, как обычно.
– Вот бы мне определиться, чем я хочу заниматься в жизни, – облизав пальцы своим причудливым языком, говорит Аджита. – Ты в этом обошла всех, Из. И это потрясающе. Но я немного завидую. – Вздохнув в очередной раз, она начинает рыться на дне пачки. – Но мне одно не понятно. Как, черт возьми, мы должны определиться в восемнадцать лет? Мы еще в себе-то не разобрались, но уже должны выбрать, что будем делать следующие полвека. Это безумие.