– Маленький сукин сын… да как он посмел! И подумать… подумать только! Он все это время изображал из себя жертву, манипулировал мной, нами обеими, хотя… он единственный виноват во всем этом! Он разрушил жизнь лучшей подруги из-за ревности?! БОЖЕ МОЙ, ГДЕ МАМИНА ВИНТОВКА, КОГДА ОНА ТАК НУЖНА?
10:02
Мы с Аджитой выходим из класса математики и замечаем Карсона в другом конце коридора. Он продолжает писать мне, что не делал этого. Мне хочется поверить ему. Боже, как же мне хочется ему поверить.
Пока он не увидел нас, Аджита хватает меня за руку и заталкивает обратно в класс, почти нокаутируя невозмутимую Шэрон своим рюкзаком. Что показалось бы мне ужасным, если бы не ее высказывание в «Твиттере» о моем теле.
Оказавшись за дверью, мы старательно отворачиваемся от мистера Чуна и притворяемся, будто ищем тампон в своих рюкзаках, что, как известно, срабатывает всегда, когда нужно, чтобы учителя-мужчины не лезли в твои дела.
– Черт, Аджита, что мне делать? Мне придется поговорить с ним? – тихо бормочу я, чуть ли не падая в обморок. – Карсон не мистер Чун.
Она с мгновение раздумывает над этой мыслью, размахивая перед собой супервпитывающим тампоном в упаковке, словно пытаясь загипнотизировать меня во имя богини месячных.
– Послушай, Иззи, мальчики как автобусы.
– Все появляются одновременно?
– Нет, они низкие, ненадежные и воняют немытыми пенисами. Но ты-то классная, и ни один из этих уродов тебя не заслуживает. Ни Дэнни, ни Вон, ни Карсон.
Что-то глубоко у меня в груди сопротивляется тому, что Карсон меня не заслуживает. Если он такой человек, каким мне показался, то точно заслуживает.
– Просто иди и выскажи ему все, что ты о нем думаешь. Тебе нечего терять.
– А что насчет чувства собственного достоинства? – хмурюсь я.
– Не смеши меня. Ты потеряла его еще прошлым летом, когда задела свою вагину после того, как резала чили, и тебе пришлось потом сидеть на миске с греческим йогуртом.
– Понятия не имею, о чем ты.
– А помнишь, как потом ты поехала на машине ритуальных услуг, которую я остановила для упомянутого достоинства? Бэтти высказалась по этому поводу, а Дамблдор помочился на гроб.
Я уже отчаянно хочу, чтобы этот разговор закончился, поэтому даже не сопротивляюсь, когда она выталкивает меня за дверь, и мне уже все равно, что произойдет дальше.
Мы встречаемся взглядами с Карсоном, и в его глазах читается полнейший ужас. Я пытаюсь изобразить на лице некоторое подобие ярости и не думать о здорово засевших в голове наблюдениях Аджиты о немытых пенисах, когда подхожу к нему.
– Иззи, я…
– Что за чертовщина, Карсон? Ты продал свою историю? Да ты надо мной издеваешься!
Буквально все на этой планете смотрят на нас. Водители на шоссе повыскакивали из своих автомобилей, чтобы им было лучше видно сцену. Каждый дрон в мире устремился к нам. Внеземные формы жизни наконец показались на Земле, но никто этого даже не заметил из-за жалкого сексуального скандала, на котором все помешались в маленьком американском городке.
– Ты не понима…
– Я не понимаю? – Меня наполняют раскаленные пузыри злости. – Не понимаю зачем могут понадобиться деньги? Правда? Ты действительно говоришь мне это сейчас? Чертово сраное сакэ, почему…
Он по-настоящему растерялся от моих изощренных ругательств.
– Я могу объяснить. Пожалуйста. Позволь мне объяснить.
– Хорошо. Валяй.
Карсон, похоже, ошеломлен моей резкостью.
– Прямо здесь?
Вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Не знаю, очерствела ли я так после нескольких ритуалов общественного порицания за последний месяц, но мне уже все равно, кто за нами наблюдает.
– Почему нет? Ты же, скорее всего, снова продашь свою историю, и эти люди все равно узнают все до мельчайших подробностей, так что мне публика не мешает.
Он морщится, и в его взгляде столько боли, будто я ударила его по почкам.
– Я не продавал тебя. Даю слово. Ты должна мне поверить.
– Нет? А как газета Enquirer получила те скриншоты? – Я срываюсь на крик, и в коридоре становится тише, чем когда-либо, и мои слова отлетают эхом от шкафчиков.
– Это был не я, хорошо? – почти шепчет он. – Как я уже сказал, кто-то, должно быть, взломал мой телефон и подставил меня, чтобы по-быстрому срубить денег. Я не такой, Иззи. Я бы не поступил так с тобой. Или с Аджитой. Никогда.
Он сжимает кулаки и не отводит взгляд – отчаянно хочет, чтобы я ему поверила. И как человек, кому тоже недавно взломали телефон и выставили его содержимое на всеобщее обозрение, я знаю: подобное может произойти даже в крошечной, беспонтовой старшей школе.